Тёмный путь

Но стоило мне только вспомнить о Ришке, как он вспыхивал с новой силой и жажда мщения снова начинала томить меня.

Это мучительное томление продолжалось почти без перерыва часа три. Наконец совсем уже смеркалось, когда я в порыве обманутого ожидания и полного отчаяния упал на постель и, уткнув голову в подушки, неистово зарыдал.

Наплакавшись досыта и пролежав около часа в грустно озлобленном настроении, голодный, измученный, я встал, оделся и вышел на улицу.

Морозный воздух и ветер освежили меня, мысль, что не все еще потеряно и что надо действовать, а не киснуть, дала мне бодрость.

Я отправился пешком к Кельхблюму. Но Кельхблюма я не застал и прошел на Покровскую.

Был уже восьмой час. Подъезд Акламовского дома был, по обыкновению, освещен. Неопределенный свет мелькал из-за опущенных штор во втором этаже.

Я несколько раз прошел взад и вперед, и вдруг мне блеснула мысль и решимость: пойти напролом и взять крепость приступом.

Я быстро вошел в двери подъезда.

Небольшая зеркальная лампа освещала теплые сени. Широкая деревянная лестница была устлана нарядным ковром и половиком.

Я бойко вбежал во второй этаж. Здесь было две двери: налево и направо. У обеих были звонки.

«Что же, на удалую! – подумал я. – Вывози, кривая!» – И мне вдруг сделалось смешно.

Я обернулся к правой двери и с отчаянием дернул за ручку звонка.

Почти тотчас же замок щелкнул, дверь распахнулась и на пороге стояла она… она – сама Сара!.

.

LVI

– Это вы, граф? – заговорила она быстро по-немецки. – Что с ним? Я вся, как на огне. Кельхблюм с самого утра пропал… Ришка… Я уже хотела сама ехать туда… Что с ним? Скорее, Бога ради! Он будет? Да… Он не уехал? Не заболель? Да идите же скорее сюда! Отвечайте!

Я сбросил шинель и вошел вслед за ней в довольно большую, роскошно убранную комнату, в которой то там, то здесь ярко блестела позолота при тусклом свете розового фонаря.

При этом бледном фантастическом свете она в ее светло-розовом легком платье, убранном серебристыми лентами, казалась мне чем-то фантастическим, неземным:

«Ты дева снов, ты пери рая…»

Мелькало в моей отуманенной голове.

Я весь дрожал, и голова моя кружилась.

– Да говорите же! Идите сюда. – И она быстро двинулась в другую комнату. – Говорите! Ничего не случилось? Ничего? – И в голосе ее дрожали испуг и слезы. – Ах! Боже мой! Я точно с ума схожу.