Тёмный путь

Она быстро выдернула свою руку из моей руки, оправила платье, причем спряталась ее маленькая ножка в прюнелевом ботинке и зашумели юбки.

– Ты все вздор и глупости говоришь, – сказала она строго.

– Нет! Лена. Это серьезно! Это весьма серьезно.

– Перестань, перестань. Глупости!.. Или я уйду и буду с тобой как чужая.

– Лена! Я на этих днях был влюблен. Страстно влюблен; а тебя я люблю просто, глубоко и крепко.

– А та, в которую ты был влюблен… она хорошенькая?

– Красавица!.. Таких красавиц я не встречал еще в жизни и, вероятно, больше не встречу.

– Что же ты ей так же признавался в любви?

– Д-да!.. Она, знаешь ли, Лена, она – нехорошая женщина!.. Она балаганная актриса… Жидовка!..

– Фи!.. – И она отодвинулась от меня.

– Лена! Лена! Если б ты знала, как хороша она! Ты сама бы влюбилась в нее… Ты только представь себе…

– Ничего я не хочу представлять! – сказала она и быстро поднялась с дивана.

В это время из дальних комнат, зевая, выплыла Надежда Степановна.

– Вот вы где?! Который-то час? Пора самовар давать… Ефрем!

Через час мы пили чай, опять с приправой заграничных воспоминаний. Только Лена почти не вмешивалась в разговор. Раза два я поймал ее сосредоточенный взгляд, который вопросительно смотрел на меня. И каждый раз она со смущением отвертывалась.

Один раз она совершенно неожиданно и некстати обратилась в Надежде Степановне с вопросом:

– Мама! Не правда ли, все мужчины гадкие?..

– Вот тебе здравствуй! – засмеялась Надежда Степановна.

– Все, все! Они готовы тотчас же влюбиться… Только покажи им хорошенькую женщину… хоть бы эта женщина была балаганная актриса. Жидовка! Фи!..

– Это ты, что ли, влюбился? – обратилась она ко мне и посмотрела на меня полунасмешливо-полусерьезно.

– Д-да!.. Нет!.. То есть это один из моих близких… знакомых… – пробормотал я, наклонясь над стаканом чаю и чувствуя, как краска заливала мне щеки и уши, и шею.

XСIV

После чая я почти тотчас же распрощался, несмотря на все уговаривания Надежды Степановны остаться.

– Вера Михайловна придет, – говорила она, – и Аграфена Андреевна обещалась заехать. Мы засядем в бостончик, по маленькой. Чай, еще не разучился играть-то?..

Но я решительно отказался, отговариваясь делами.

– Какие такие у тебя дела?.. Так себе. Спать заляжешь или по амурной части будешь бегать.

– Нет! Нет! Право же, не могу.

– Ну! Бог с тобой. Завтра приходи обедать.