Тёмный путь

– Он, кажется, попал! – хотел я закричать Порхунову, но в то же самое время что-то сильно толкнуло меня в спину, а Порхунов, Груздилкин и доктор все с страшным криком набросились на меня и начали качать и класть меня прямо в лодку, которая быстро, мерно качалась на шумных волнах…

Порой мне казалось, что я где-то лежу на постели и грудь мою пилят с страшной болью. И эта боль не прекращается. Она, как волна, то утихает, падает, то снова поднимается.

Порой мне казалась, что на груди у меня лежит Сара, холодная, злобная и громко стонет… Тише, тише – совсем перестала.

Я открыл глаза.

ХСIХ

Передо мною опять занавешенная комната, тускло освещенная лампочкой. Но какая? Где? Я не мог понять.

Подле моей кровати сидел Порхунов и читал книгу.

– Порхунов? – тихо позвал я… – Где Сара?

– Какая Сара? Спи! Всего только четыре часа. Еще нет даже четырех. – И он посмотрел на часы.

Но мне при его словах не только ясно представилось, что Сара была здесь, в этой комнате, но мне даже неясно вспомнилось, что она здесь что-то читала или писала.

– Порхунов? Что она написала? Покажи мне.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Ничего не написала. Ты просто бредишь и больше ничего.

– Нет! Она написала… Дай мне это. Покажи. – И я высвободил из-под одеяла и протянул дрожащую руку.

Он с тем же удивлением медленно достал из кармана маленькое письмецо и тихо подал его мне.

Я с трудом распечатал его, но развернуть не мог. Сильно ослабевшие, дрожащие руки не слушались.

– Прочти! – сказал я едва слышно.

 – И дай мне пить. – И я постоянно облизывал сохнувшие, растрескавшиеся губы.

– Да ведь я по-немецки швах, а письмо по-немецки! Как же я тебе прочту его? – И он дал мне пить. – Лежи-ка лучше смирно и засни. Ведь ты две ночи ничего не спал. Все бредил и метался. Ведь мы уже третьи сутки с тобой колобродимся. Вчера тебе пулю вынимали, и доктор все дивился. «Если бы, – говорит, – на полпальца правее задело – сейчас же капут. – А бред говорит – это все остаток еще прошлого.

Все еще следы умственного расстройства. Он, – говорит, – должно быть, был чем-нибудь отравлен, каким-нибудь возбуждающим наркотиком».

Последние слова Порхунов произнес весьма тихо, почти шепотом.

– Вот что значит связываться с жидами!!

И он замолчал. Я также помолчал несколько минут, но записка Сары не давала мне покоя.

– Порхунов, – сказал я, – милый мой… Я тебя серьезно прошу. Прочтем как-нибудь письмо.

Он пожал плечами и достал письмо.