Хождение по Млечному Пути

Компания итальянцев свои разноцветные ветровки поменяла на шлемы, перчатки и лосины: они решают продолжить путь на велосипедах. Все рады друг друга видеть и разнообразны в проявлении своих чувств.

Я предлагаю Агнете пройтись по следам Хемингуэя, а в качестве гида хочу пригласить Анатолия – того самого одессита-памплонца, что познакомил нас в поезде с Эррандо. С трудом нахожу номер телефона, нацарапанный на билете Сарагоса – Памплона. Волнуюсь. Звоню.

– А-а-а! Перегринос Элена из России! – распевает Анатолий.

 – Привет-привет! Никак уже в Памплоне? А я-то думал, Эррандо тебя удочерит!

– Останься я у него в гостях ещё на недельку – вполне возможно, так и случилось бы, – отвечаю.

– Занимательный старик этот Эррандо!

– Да, он классный. Знаешь, он ведь тоже прошёл Путь Сантьяго, и не раз!

– Ну, меня это не удивляет. Я не знаю ни одного испанца, который бы его не прошёл!

– Слушай, – перехожу я к делу, – как у тебя сегодня со временем?

– Оно всегда в моём распоряжении, – философски замечает Толик, – а что ты хотела?

– Украсть немного, – честно признаюсь я.

 – Не побудешь нашим гидом? Мы с подругой хотим пройтись по местам Хемингуэя – к кому, как не к тебе, я могу ещё обратиться?

– Да не вопрос! Для тебя и старика Хэма – всегда пожалуйста! – великодушно соглашается Толик. – Когда и где?

Уславливаемся встретиться через час у фонтана на площади Кастильо. Толик приходит через полтора, когда мы с Агнетой уже разуверились его дождаться.

Как ни в чём не бывало машет рукой, а пунктуальная Агнета, вижу, еле сдерживается от негодования. Но в данной ситуации мы целиком и полностью зависим от благосклонности нашего гида-добровольца, поэтому берём себя в руки и улыбаемся.

И вот мы уже шагаем по улицам Памплоны к памятнику Хемингуэю на бульваре Пасео возле Арены Торо.

– Его здесь называют Папой, – комментирует Анатолий, указывая на грубо тёсанный серокаменный бюст писателя.

– Папой? Почему папой?

– Наверное, считают его в какой-то степени отцом города, он ведь очень любил Памплону, часто здесь бывал и со многими дружил.

Разглядываем выбитые на камне слова: «Памплона и Хемингуэй… Хемингуэй и Памплона… Они неразрывно связаны друг с другом…» И рядом достаточно подробное описание, в чём эта связь выражалась, когда началась и как повлияла на судьбу города. Проникновенно и даже сентиментально. Внешняя суровость басков часто скрывает чуткое ранимое сердце.