Памяти Пушкина

Пойдем, мой сын, путем одним,

Две жертвы рока злополучны;

О, будем в мире неразлучны,

Сносней страдание двоим!

Молодой Пушкин превзошел своего учителя и в реализме: он заставил свою деву-мать грубым образом расстаться с тайным плодом любви несчастной. Как известно, ни один «народный песенник» не обходится без этого романса и пятнадцатилетнего Пушкина. Может быть, хотя отрицательно и в этом романсе поэт призывает «чувства добрые в народе»:

Мне вечный стыд – вина моя!

Закон неправедный, ужасный,

К страданью осуждает нас…

Бледна, трепещуща, уныла,

К дверям приблизилась она,

Склонилась, тихо положила

Младенца на порог чужой.

Еще один также резкий пример повторения в «Стансах» 1829 года лицейского стихотворения «Моему Аристарху» 1815 года:

Сижу ли с добрыми друзьями,

Лежу ль в постели пуховой,

Брожу ль над тихими водами

В дубраве темной и глухой,

Задумаюсь, взмахну руками,

На рифмах вдруг заговорю (I, 107–108).

Так и свойство элегий Пушкина – переходить от мысли о смерти, о горе к примирению – находим в «Послании» 1816 года:

Моя стезя печальна и темна…

Мне кажется, на жизненном пиру

Один, с тоской, явлюсь я – гость угрюмый,

Явлюсь на час и одинок умру…

Нет, и в слезах сокрыто наслажденье —

И в жизни сей мне будет в утешенье

Мой скромный дар и счастие друзей (I, 130–131).

Эти элегии начинаются у молодого поэта с 1816 года.

Любовные мечты посещают его «немой ночью», и «Вновь упоенный, / Пускай умру / Непробужденный», – взывает пылкий поэт-лицеист, соединявший представления о некоторой вольности с мечтаниями любви идеальной (I, 152–153). Лицейские стихотворения Пушкина не богаты содержанием; игривое веселье среди друзей, воспевание пиров, любви, эпиграммы, мечты о предназначении к литературной деятельности, послания к поэтам, сатира в римской форме на вельмож, наконец, любовь к природе, уединению и покою – вот общее содержание этих пробных опытов молодого поэта.

Продолжая, по выходе из Лицея, свои послания к друзьям и поэтам, Пушкин стремится выразить «вольнолюбивые надежды». Это сатирическое и еще более лирическое, вдохновенное отношение к будущему «отчизны» не покидает поэта, с различными сдержками, уступками, раскаяниями до самого конца жизни.