Памяти Пушкина

[17 - I, 219, также Ода «Вольность» в берлинском издании не разрешенных цензурою стихотворений Пушкина.]

Пушкин писал более чем либеральные стихотворения. Его оппозиционная песенка No?l, язвительно осмеивавшая слухи о предстоявшем даровании империи новых (конституционных) установлений императором Александром I, была весьма распространена в оппозиционных кругах[18 - VII, LXI.].

Эти вольности пера Пушкина были причиной, что его

Средь оргий жизни шумной

Постигнул остракизм[19 - I, 296.

Но он

…не унизил ввек изменой беззаконной

Ни гордой совести, ни лиры непреклонной[20 - I, 260.].

В его стихах постоянно прославлялась «свобода», и Пушкин продолжал подвизаться на поприще не только личной, но и той общественной сатиры, которая была так спасительна для нас начиная со времени Кантемира и в особенности со времени Екатерины II. Из-под пера Пушкина выходили едкие эпиграммы:

…Пушкина стихи в печати не бывали.

Что нужды? их и так иные прочитали[21 - I, 317.

Пушкин восставал против различных печальных явлений утеснения, начиная с крепостного права и оканчивая крайностями цензурных придирок:

…не стыдно ли, что на святой Руси,

Благодаря тебе, не видим книг доселе?..

На поприще ума нельзя нам отступать.

Старинной глупости мы праведно стыдимся,

Ужели к тем годам мы снова обратимся,

Когда никто не смел отечества назвать,

И в рабстве ползали и люди, и печать?[22 - I, 318.

В тот период своей деятельности Пушкин был писателем в направлении, которое так ценит наша либеральная партия. Он был членом кружка П.Я. Чаадаева, кн. П.А. Вяземского, А.И. Тургенева, кн. В.В. Одоевского и был приятелем не только Карамзина и Жуковского, но и декабристов. По собственному заявлению Пушкина[23 - II, 2 и Ответ на вопрос имп. Николая.], он очутился бы в числе декабристов в роковой для них день, если бы не находился в то время в селе Михайловском.

Но уже до катастрофы 14 декабря 1825 года, во время пребывания Пушкина в селе Михайловском, замечаются симптомы поворота в некоторых из мнений молодого поэта, а то грозное событие и судьба заговорщиков должны были усилить работу мысли Пушкина в новом направлении.