В Зырянском крае. Охотничьи рассказы

Когда вода спадет до меженного состояния, с заводей рыбак переселяется на мысы, на быструю струю, под которой любят жировать окуни и паланы. Уженье на рака делается тогда еще интереснее, потому что добыча попадает разнообразнее. В Шексне нередко вылавливаются окуни в четыре, в пять фунтов весом. Тащить со дна такого окуня, который вообще принадлежит к числу очень сильных рыб и идет необыкновенно упористо, составляет для рыбака великое наслаждение. Долго ходит он на кругах в глубине, долго томит горячего рыбака нетерпением узнать, какая рыба на крючке; наконец-то пошел кверху, взвернулся на поверхности воды, ярко блеснули его пунцовые перья, и только по ним узнает рыбак окуня.

Палан ходит на удочке необыкновенно бойко: бьется, делает прыжки, бросается в стороны. Рыбаку нужно много терпения и искусства, чтобы овладеть крупным паланом. Один раз со мною был такой случай: удил я рыбу в той части Шексны, которая называется Простью. Это на сто первой версте от Рыбинска. В Прости Шексна узка и особенно мысаста, потому что делает несколько крутых поворотов. Здесь на протяжении шести верст встречается довольно много прекраснейших мест для уженья. Я сидел на мысу, под кручей. Удочки мои наживлены были большими насадками рачьего мяса. Утро было превосходное: теплое, тихое и туманное. Я, выудив несколько штук некрупных окуней, провозился довольно долго с большим язем, который, набулькавшись и нахлеставшись вдоволь по воде, сорвался с крючка у самого берега. Клев прекратился. С полчаса крючки лежали спокойно, и я уже хотел идти на другое место, как вдруг на самой большой удочке дрогнула вершинка, вслед за тем согнулось удилище с такою силою, что конец его ударился об воду и погруз в нее, я подсек и сразу же почувствовал что-то необыкновенно тяжелое. Взяв несколько на сторону, по течению воды, я начал водить рыбу и хотел поднять ее наверх, но сильные порывистые дерганья, туго натянувшаяся леса, совсем согнувшееся удилище давали знать об очень крупной добыче: пришлось действовать осторожнее, я начал только держать удилище кверху, не ослабляя лесы, рыба стала сама ходить на кругах. Так продолжалось минут десять. Наконец рыба вышла наверх, и я увидал огромнейшего палана. Сделав скачок в сторону, он сильно стал биться, прыгал, хлестался об воду, брызги фонтаном летели кверху; леса была в тридцать волосов, гнувшееся удилище давало такую упругость, при которой трудно было оборвать ее.