Бедные дворяне

. Что за беда, что водки спросишь… У нас гость чего хочет спрашивай, хоть птичьего молока… у нас барин еще это любит, как гости сами распоряжаются… Я пойду сейчас промыслю… Врет же Прокофьевна, даст водки… Еще закуски, ребята, вытребую…

– Ступай, ступай, проворней! – понукал другой лакей, поднимаясь с полу и подтягивая штаны, в которых спал не раздеваясь после вечерней попойки. – А ты, барин, не равно придет сама Прокофьевна спрашивать тебя: держи свою фантазию, что, мол, желаю водки опохмелить себя, да и шабаш… Это она должна исполнить, потому у нас от барина такое приказание дано.

Ведь у нас барин добрый на счет этого, самый бесхитростный барин, да она больно скупа, дьявол: гнилого яйца не выпросишь… Лучше под угор вывалит, а человеку не даст; такой аспид-алкатель!.. Ты поди, барин, покудова посиди в зале: ровно гость и будешь, а то здесь тебе нейдет… Где у меня Гришка?… Балует, чай, подлец, а сапоги у господ не чищены… Битва с этими ребятишками… Вихорь надо надрать анафеме.

– Вихорь надрать!.. Ты бы вздул его хорошенько либо зубы выколотил: вот бы он и помнил свое дело!.

. – отозвался лакей, сидевший на ларе с опущенной на руки головою, которую он не приподнимал. – Экое похмелье окаянное: всю голову разломило! Поди же, барин, отселе…

– Вот бы мне только узелок-от… Я бы сюртук надел, а фрак – от больно изорвали…

– Поищи тут, Михайло, где он засунулся.

– Погоди, барин, сейчас найду, а водки нам предоставишь – и фрак зачиню твой… Изволь: удружу.

Скоро узелок Никеши был найден и лохмотья фрака заменены сюртуком.

Никеша чуть не заплакал, снимая лоскутки своей одежды и увидя, что фрак был разорван сзади почти пополам.

– Э, барин, да у тебе две одежи вышло вместо одной… Что девки-то сработали! – говорил Михайло, посмеиваясь и переворачивая фрак то на ту, то на другую сторону. – Ну да ничего. Говорят, заштопаю, коли выхлопочешь нам водки!

Никеша грустный вышел в бильярдную.

Маневр лакеев отлично удался: ключница без дальнейшей поверки исполнила требование и отпустила графин водки и закусок.

Яков, собачий староста, как его на смех прозвала дворня за то, что на него возложена была обязанность ухаживать за господскими собаками, с торжествующим видом внес в бильярдную поднос с графином, икрой и колбасой.

Поставивши все это на стол, он, не стесняясь присутствием Никеши, проворно выпил две рюмки одну за другою и потом пошел звать товарищей. Те немедленно вошли.

– Надо, чтобы барин выпил хоть рюмку! – заметил смышленый Михайло.