Лавровый венок для смертника

Мы обречены на эту страсть. Мы на нее – обречены!»

«Это-то меня и задевает, черт возьми, – процедил сквозь зубы Согред, уже стоя в дверях. – Я не желаю зависеть от каких-либо страстей. Это вы всю жизнь будете ползать у ног своей славы, чтобы на смертном одре открыть для себя, что потратили жизнь впустую».

Эвард был уверен, что в эти минуты Рою являются те же видения из прошлого, что и ему. Вот только истолковывают они их по-разному.

– Теперь уж не многие помнят, что я, как никто из них, мог рисковать на литературном поприще, – первым нарушил установившееся тягостное молчание начальник тюрьмы.

Слишком уж болезненные воспоминания вызывало у него неожиданное появление на Рейдере одного из счастливчиков «Клуба бессмертных». Все, от чего он так долго и яростно отрекался, вдруг ожило в нем и вонзилось в душу змеиным жалом.

– Почему же, помнят. Во всяком случае, те, кто хотел бы помнить такое, – неуверенно возразил Грюн. – Но ты ведь знаешь: после смерти Дитриха Краузе, «Клуб бессмертных» распался.

Встречаемся теперь крайне редко, да и то на страницах журналов или на книжных полках.

Они опустошили рюмки, зажевали хмельную горечь солеными орешками, и Рой вновь взялся за бутылку.

– Так что тебя привело сюда? – вдруг не очень-то дружелюбно спросил он, умудрившись слегка охмелеть уже после второй порции.

– Мне казалось, что так никогда и не задашь этот вопрос.

– Любой вопрос должен быть своевременным и уместным. Имеется принципиальное возражение?

– Я уже говорил о конкурсе…

– Конкретнее, Грюн, конкретнее.

– Мне нужен смертник.

– Кто?! – хмельно уставился на него начальник тюрьмы. – Кто тебе нужен?!

– Я сказал: «смертник». Ты ведь знаешь, что я последовательный и убежденный сторонник психологического натурализма.

– Откуда мне знать? В «Клубе бессмертных» такого термина не существовало.

– Тем не менее меня провозгласили «основателем психологического натурализма в малом жанре».

– Кто это тебя… «провозгласил»? – Согред становился все более нетерпеливым, и Грюн Эвард метался в словесных формулах, как птенчик в клетке, не зная, каким образом вернуться к главному в их разговоре.

– Об этом писали в «Литературном обозрении Фриленда», – объяснил он, едва сдерживая раздражение.

– Я давно не читаю этой погани!

– Рой, мы не о том говорим. Вспоминая о психологическом натурализме, я всего лишь хотел объяснить, что, собственно, заставило меня обратиться к тебе, начальнику тюрьмы.