Лавровый венок для смертника

Лавровый венок для смертника

Богдан Иванович Сушинский

Новая библиотека приключений и научной фантастики

Действие нового приключенческого романа известного писателя, лауреата международных премий Богдана Сушинского происходит на затерянном в океане островке, в расположенной на нем тюрьме смертников «Рейдер-Форт». Здесь разворачивается необычная по своим коллизиям психологическая драма, сохраняя напряжение до последней страницы, открывая мир «сочинительницы сценариев бытия» Эллин Грей, бывшего моряка, а ныне тюремного палача Кроушеда и жестокого убийцы Тома Шеффилда.

Б. И. Сушинский

Лавровый венок для смертника

* * *

© Сушинский Б. И., 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2018

Часть первая. Лавровый венок для смертника

Ярость – вот все, что осталось многим из нас в этом мире. Позабыв о доброте и снисходительности, мы порождаем ярость и ненависть, в которых сами же потом, подобно поминальным свечам, сгораем.

    Автор

1

Отшлифованные волнами и ветрами базальтовые скалы возрождались из серой туманности океана, постепенно перевоплощаясь в некие застывшие силуэты, очертаниями своими напоминавшие изваяния острова Пасхи.

Обогнув увенчанный одной из таких «статуй» мыс, «Странник морей» медленно входил в узкую, извилистую горловину, оголенные мрачные берега которой не расступались перед небольшим, основательно потрепанным стихиями суденышком, а как бы угрюмо поглощали его, растворяясь в черной пасти каньона.

– Самое могильное место на всем прибрежье, – хрипло изрек оказавшийся рядом с Эвардом коренастый детина в потрепанной матросской куртке и засаленной форменной фуражке с высокой, адмиральской, тульей, – «Остров-саван» – он и есть остров-саван.

Грюн Эвард ответил не сразу, и, может быть, только поэтому отставной моряк, почти в течение получаса отрешенно не замечавший его, на сей раз взглянул на своего спутника с некоторым проблеском интереса.

Грюн уже понял, что об «острове-саване» моряк заговорил как бы про себя; но, человек от природы замкнутый и угрюмый, он приучен был ценить молчание собеседника, словно Богом ниспосланную добродетель, и теперь ощущал признательность Адмиралу за его снисходительную разговорчивость.