Не родит сокола сова (сборник)

– Дак она у Смолянихи приемная, кругла сирота.

– Сироту и обидел, не пожалел, – поплевалась Варуша. – Слух был, в город моталась по пинки[24 - Ездить по пинки (булавки) – делать аборт.] – ребенчишка выдавливала.

– Ло-овко – усмехнулась Маруся-толстая. – Как в песне:

Милый в армию поехал,

Не оставил ничего,

Только маленький подарочек —

Ребенок от него…

Дед Киря, который уже давно сердито ерзал на лавочке и виновато косился на сидящего подле Ванюшку, все пытался остановить разошедшихся бабонек, показывая глазами на парнишонку, но те не обращали внимания ни на старика, ни на Ванюшку и судачили, перемывая косточки Алексею и невесте.

– Ох, сороки, ох, сороки, треплете чо поподя, шипишны ваши языки. Хоть парнишонку постеснялись бы.

Тут все как бы заметили Ванюшку и немного поприжали языки.

– Ну, Ванюшка, чего тебе братка привез? – сладким голосом пропела Маруся-толстая.

– Брюки мне привез из города, ловкатские такие, рубашку еще, сандали… – Ванюшка стал взахлеб перечислять гостинцы, привезенные Алексеем и тетей Малиной.

– Значит, с головы до ног завалили гостинцами, – усмешливо остановила его Маруся-толстая. – Тетя Малина, говоришь? Ну и как, поглянулась тебе тетя Малина-калина, или как там ее?

Ванюшка покраснел, смущенно потупил глаза и хотел было выпалить им, что тетя Малина добрая, хорошая, а вы все злые, но не осмелился, соскользнул с лавки и побежал к озеру вслед за молодыми.

Что в бабьих пересудах было правдой, что присбиранной кривдой, сказать трудно, – даже сами Краснобаевы, отец с матерью, больше догадывались обо всем по намекам Алексея, который все начистоту выкладывать не думал, – но, как говорят, земля слухами полнится и нет дыма без огня.