Штрих-код

Девицу он узнал, это точно.

– Да. Анастасия Лавроненкова, девятнадцать лет. Перелом шейных позвонков. Шею ей свернули, проще говоря.

Он ожидал, что ректор хотя бы поморщится, но Гуревич лишь неопределенно пожал плечами.

– Никто из наших ребят не покидал территорию колледжа, – ответил он и спросил: – А почему вы вообще решили у нас поспрашивать?

«Хитрый хмырь», – подумал Вадим.

– Выяснили, что у нее был романчик с одним из ваших студентов, – сказал он. – Максим Богатов. А в случае насильственной смерти таких опрашиваем первыми.

Как он, кстати, умудрился романы крутить, если за территорию выходить нельзя?

– Так Максим выпустился весной, – ответил Гуревич. – Насколько я знаю, уехал в Велецк. А как умудрился… Каникулы, когда ребята уезжают к семьям, у кого они есть. Интернет, опять же. Ну и желание, это самое главное. Я, кажется, видел эту девушку. У Максима были фотографии с ней в соцсети.

Да уж, все по-простому, по-семейному, ректор смотрит студенческие снимки. Блондинка о чем-то спросила сутулого, тот пробормотал неразборчиво, и жируха подала голос:

– Ростислав Сергеич, ты-то что не в духе? Денег мало?

Сутулый обернулся, мелькнул горбоносый профиль, и Вадима будто бы кипятком обожгло.

Это же Рос! Он прищурился, всмотрелся – точно, Рос Белецкий. Пусть и изменился, конечно, сильно, но это был он.

Вадиму одновременно стало весело и грустно.

– Даже так… – задумчиво проговорил Вадим. – А он адрес не оставил?

– Это вам уже в учебную часть, – улыбнулся Гуревич. – Главный корпус, второй этаж, налево.

…Вадиму казалось, что в горло сунули раскаленную терку и возили ею по мякоти. Ни дышать, ни глотать, ни говорить. Он сидел, укутавшись в одеяло, старенький телевизор перебирал кадры какого-то фильма, и даже то, что он пропускал контрольную по алгебре, его не радовало.

Мать сделала чаю в термосе, сказала, что суп в холодильнике, и убежала на работу. Вадим оставался дома один, мог делать все, что захотел бы, но от этого почему-то становилось тоскливо.

Именно сегодня Вадиму не хотелось быть одному.

Он и сам не знал, почему его охватывала такая тоска. Серая, взрослая.

Рос прибежал к нему перед школой – веселый, как всегда, растрепанный, как всегда. От его улыбки Вадиму стало спокойно и легко, даже терка в горле унялась.

– Вот! – Рос сунул ему в руку полиэтиленовый кулек, и Вадим увидел в нем два апельсина, жвачку и шоколадный батончик. – На, давай, поправляйся!

– Офигенно, братан, спасибо! – просипел он.