Росстань (сборник)

 – Еще научишь непотребному, богохульник ты эдакий!

Федя и Лучка хохотали.

– Ладно, крестная, он больше не будет.

Редко Лучка теперь смеется. После смерти отца затаился в себе. Но друзей держаться крепче стал: всюду с ними.

Федоровна жалеючи смотрит на парня: еще одного жизнь обездолила. Пусть посмеется.

Ребятишки еще несколько раз спели непонятные слова Рождества.

– А теперь, робяты, спать, если хотите завтра раньше других поспеть.

Рождество – праздник большой. Весь день разгульные компании ходят из землянки в землянку, поздравляют хозяев с праздником, обнимаются и целуются.

Появляется на столе контрабандный спирт. Курят все, и синий дым плывет над столом. До позднего вечера пляшут подвыпившие люди, стелются в морозном воздухе пьяные голоса.

Праздник начинали ребятишки. Шурка прибежал будить Степанку, когда Федоровна еще не начинала топить печь. Спустив ноги с нар, почесываясь и зевая, крестя рот, она беззлобно ворчала:

– Я посмотрю, еще, однако, ночь, а они уже собрались славить.

Подай-ка, Степанка, курму. Шалюшку тоже.

Всякий раз, когда обитая кошмой дверь открывалась, в землянку врывались белые клубы морозного воздуха. Мать вернулась с улицы со стопкой аргала.

– Стужа-то какая, оборони бог. Не досмотришь, когда корова будет телиться, – беда. Телка сразу загубишь.

Шурка нетерпеливо ерзал на лавке.

– Рано, рано. Не торопитесь, успеете. Далеко до свету.

– Бежать надо, ребята. Другие раньше вас поспеют.

– Да куда ты их, Савва, посылаешь? – накинулась Федоровна на старшего сына, появившегося из-за ситцевой занавески.

 – Ознобятся. Еще черти в кулачки не били, а им уж идти.

– Черти, мать, по случаю Рождения Христа, может, совсем бить в кулачки не будут, – Савва обувается, прилаживая к унтам новые подвязки с медными кольцами и винтовочными пулями на концах.

– И ты богохульничаешь, Савка. Грех ведь. Еще харю свою не перекрестил, а о чертях говоришь, – Федоровна гремит ухватом у печи.

– Ничего: мы с чертями дружим, – сказал Савва и, втянув голову в плечи, выскочил за дверь, опасаясь крепкого удара ухватом.

– О Господи, прости его, дурака такого, – закрестилась мать в темный угол. Затем подошла, зажгла маленькую лампадку. Слабенькое пламя высветило иконы.

– Помолиться надо, робяты.

На одной из икон был изображен Иннокентий – чудотворец иркутский. На плечи чудотворца наброшена накидка. В руке палка с набалдашником.