Росстань (сборник)

Темниковы щедро наградили их конфетами, пряниками, жареными бобами.

В переулке около Шимелиных с лаем кинулась к ногам собака. Отбиваясь палками, юркнули в зимовье.

Мороз уже не пугал. Ободренные удачами, Степанка с Шуркой торопливо перебегали от одной землянки к другой.

К Смолиным не пустили. Жена партизанского командира живет под надзором. Откуда-то из темноты вышел одетый в тяжелую доху казак и грубо оттолкнул от дверей.

– Нечего делать. Бегите отсюда.

Ребятишки не обиделись. Вон еще сколько землянок надо обойти, успеть раньше других.

Возле зимовья, где жила семья начальника милиции, остановились.

– Зайдем али как?

Тропин на Шанежной появлялся редко. Только на праздники. Остальное время проводил в поселке. Поговаривали, что начальник милиции побаивался партизан, потому и увез семью сюда. Сам же в своем доме не живет, а поселился у богатого казака, как раз напротив занятой японцами школы.

– Зайдем, – махнул рукой более решительный Шурка.

У начальника милиции ребятишки еще никогда не были.

Землянка оказалась вместительной, высокой, светлой. Над столом китайская подвесная лампа. Перед иконой горит желтым светом десяток свечей.

Ребятишки запели «Рождество», с любопытством разглядывая празднично одетых хозяев. Блестят на голове у Тропина гладко прилизанные волосы, блестят погоны, бегут искорки по шелковому платью у его бабы.

– Здравствуйте, хозяин с хозяюшкой. С Рождеством Христовым вас…

Домой Степанка вернулся поздно, с солнцем. Карманы раздулись от угощений.

Под мышкой торчала огромная бычья нога. Савва, увидев ногу, захохотал.

– Холодец варить будешь? Кто ее тебе отвалил?

– Начальник милиции. Я ее выславил.

Савва помрачнел.

– Какой леший тебя гнал туда? Поздравил, значит, с Рождеством… Знать надо, куда идешь. Не маленький!

Жена, Серафима, остановила мужа.

– Не горячись. Откуда ему все знать.

В этот день в семье Стрельниковых произошло большое событие. После второго часа Серафима, ходившая с большим животом, заохала, схватилась за поясницу, легла в постель.

Глаза ее стали большими и жалобными.

Хотя в землянке было тепло, Федоровна распорядилась принести сушняка и аргала, затопить печь.

– А теперь, робяты, оболакайтесь и уходите. Домой не возвращайтесь, пока не позовем.

Бабку к Стрельниковым звать не надо. Наоборот – Федоровну в другие дома зовут. Корова не может растелиться – зовут. Бабе пришло время рожать – без Федоровны не обходятся. Болезнь какая – опять идут к ней.