Росстань (сборник)

Букин говорит, разогнали вас по лесам, – Устя закраснела. – Извините, если не так сказала.

– Все так, девушка, сказала. Правильно, – раздался от двери голос.

– Командир наш, Смолин, – шепнул Николай. Смолин протолкался вперед, сел на лавку.

– Но скоро услышат. Богатеи, Семенов да японцы думают, что разгромили нас. Загнали в тайгу, откуда мы и не высунемся. А мы живы. И снова собирается сила, – Смолин сжал кулак, стукнул им по столешнице. – К Иркутску Красная Армия подходит. Регулярная. Скоро всем сволочам жарко будет.

Партизаны задвигались, зашумели. Поползли к низкому потолку едкие дымки самокруток.

– Тропин чего поделывает?

– Семью на Шанежную увез. Сам у Богомяковых живет. Вечером один по селу не ходит.

– Вот, а ты говоришь, не слышно о нас, – Смолин заулыбался. – Боится нас, вот и семью увез, чтоб одному сподручнее удирать. Знает, что мы с бабами не воюем.

Поселилась Устя в землянке, оборудованной под лазаретную подсобку. Заправляла всем здесь рослая грудастая казачка: строго стерегла бутылочки с йодом, скудные запасы перевязочного материала, спирт.

– Вдвоем-то нам с тобой, девка, веселее будет.

Утром Устя проснулась и не сразу поняла, где она находится. Грудастой тетки Дарьи в землянке не было. Девушка открыла тяжелую дверь, зажмурилась от яркого света. Голубело небо. Деревья отбросили на белый снег четкие тени. Где-то недалеко уверенно барабанил дятел.

– Как на новом месте спалось? – крикнул от большого костра Николай. – Кто приснился?

На душе у девушки спокойно.

– Варишь? – кивнула она на громадный чугунный котел над костром.

– И это приходится делать.

Устя взяла черпак, помешала варево, почерпнула, попробовала.

– Так и есть, не солено. Эх, мужик ты мужик. Отойди. Сама справлюсь.

К костру подошел дядя Андрей.

– Да, задала ты нам, девка, задачу.

Устя удивленно вскинула брови.

– Бумаги мы у японцев кое-какие забрали. Пакет там еще. Важный, должно быть, пакет, под печатями.

На второй день праздника парни и девки собрались на вечерку в зимовье бабки Аграфены.

– А мне чо? По мне хоть до утра пляшите. Зимовья не жалко. Мешать вам не буду.

Аграфена легко, по-молодому взобралась на печь.

– Вот отсюда мне все видно и слышно. Где стаканчики стоят – сами знаете.

Лучка сидит под божничкой. Чуть растягивая меха, играет что-то свое, для себя.