Перфекционистка из Москвы

Какая мягкая и теплая рука… Широкая, добрая. Еще десять секунд… Только не выпускай! Прямо наваждение… Еще десять… Теперь я понимаю, почему мужчины друг друга так приветствуют. Мне ужасно нравится этакое крепкое рукопожатие. Конечно, немного странно ощущать мужское прикосновение без какого-либо эротического или интимного подтекста. Я смотрю на него, а он – на меня, и мне вдруг очень хочется, чтобы, если его, этого интимного подтекста, и не было, то он тут же возник.

– Приятно познакомиться, – говорит Алексей.

 – Извините, что я Вас толкнул.

– Ничего страшного, – отвечаю я, как завороженная. Толкайте еще, сколько Вам вздумается. Этого я, конечно, не сказала. Или сказала? Ничего не понимаю…

– Руку мою отпустите, пожалуйста, – он улыбается. – Какая Вы сильная!

Он трясёт рукой и дует на место, в которое я вцепилась.

– Простите, – я прячу руку в карман пальто. – Со мной еще никто так не здоровался. Крепко. По-мужски.

– Извините, – говорит он, смущаясь. – Я сейчас со встречи с коллегами иду.

Не перестроился.

Мы оказываемся вместе за столом, я хватаюсь за «Кровавую Мэри», как за спасательный круг, делаю три больших глотка.

– Мне Света о Вас много рассказывала, – многозначительно замечает он.

У меня внутри всё сжимается. Света ему уже всё рассказала.

– Что же она обо мне рассказывала? – с трудом скрывая обиду, выдавливаю я.

– Полную характеристику! – Алексей загадочно улыбается.

– С собеседования?

– С какого собеседования?

– О приёме на работу.

– Нет, про него она ничего не говорила, но я с удовольствием послушаю, раз уж Вы упомянули.

Типун мне на язык!

– Нечего рассказывать!

– Думаю, есть о чем. Можете воспринимать меня, как вынужденного соседа по недолгому совместному путешествию. Такому можно всё поведать без утайки. Представьте, что мы в самолете, – продолжает Алексей голосом гипнотизера. – Вы сидите у окна. Подхожу я, молодой, красивый, складываю пожитки наверх, – он встает и демонстративно треплет куртку, висящую на спинке стула.

 – Теперь я сажусь рядом и пытаюсь познакомиться, влезть в доверие, чтобы провести время в приятном диалоге с интересной девушкой, а не со стаканом виски.

Я пребываю в некоторой прострации. От его голоса у меня внутри всё тает. Он удивительно располагает к себе: то ли вкрадчивой манерой говорить, то ли этой прямотой, то ли тем теплом от руки, которое я всё еще ощущаю на своей ладони.