Булгаков за 30 минут

Потом полным неверием ни единому слову администратора и уверенностью в том, что тот изменился до неузнаваемости. В конце концов, обман был раскрыт и это действительно был не Варенуха. Кроме того, началось невообразимое: в форточку к нему пыталась пробраться голая рыжая девица, издававшая нечленораздельные звуки, с трупными пятнами по всему телу и зеленым цветом кожи. Она все приближалась к Римскому, и когда практически уже его достала, раздался спасительный крик петуха. Это его и спасло.

Оба призрака покинули кабинет финдиректора.

Совершенно седой, он выбежал на улицу и на такси помчался на вокзал, чтобы успеть на курьерский ленинградский поезд.

Глава 15. Сон Никанора Ивановича

Никанор Иванович Босой после обвинения в хранении валюты дома, был доставлен для разбирательства в какое-то место, какое он точно сам назвать не мог. Там с ним пытались поговорить, но безуспешно, он нес какую-то чушь и был буйным, ему везде Коровьев мерещился.

Потом его доставили к профессору Стравинскому в психушку. Там он вел себя настолько буйно, что ему сделали укол и он заснул. Сон его был беспокойным и все время снились кошмары про то, что от него требовали сдать валюту. А он пытался всем доказать, что никакой валюты у него нет.

Он кричал и стонал во сне, пока фельдчерица Прасковья Федоровна не сделала ему успокоительный укол. Наконец, он заснул. Но его переживания разлетелись по всей больнице и навестили пациента в 120-й комнате, который пытался найти свою голову (конферансье, у которого Фагот и кот Бегемот в Варьете на потеху публики оторвали голову), тревожно стало в 118-й комнате неизвестному Мастеру, а от него тревога по балкону пробралась к Ивану, который проснулся и заплакал.

Но врач быстро всех успокоил. Последним угомонился Иван и ему начал сниться сон о казни.

Глава 16. Казнь

Лысая гора была оцеплена двойным оцеплением и солнце постепенно клонилось к закату.

В сопровождении колонны из пехоты и кавалерии, кентурионов и военачальников, глашатаев и огромной людской толпы, пленники и их палачи взобрались на Лысую гору.

Солнце безжалостно припекало, жара стояла невыносимая и толпа, решив, что в самой казни нет ничего интересного, отправилась обратно в Ершалаим готовиться к пасхе.

Единственным человеком оставшимся под палящим зноем на Лысой горе оказался Левий Матвей.