Охота на туманы. Записки из русской деревни

Из некоторых я даже умудрялась делать себе подвески и серьги, нанизывая их на нитки.

Для вдохновенья

Каждое утро крестница Настя дарит мне лилии и ромашки. Вся комната в цветах. Примечательно, что я ей не рассказывала, что именно эти цветы люблю… да и вообще давно никому об этом ни-ни, так как не спрашивают, дарят розы и – баста!

В одно утро сижу на пороге, позевываю, бежит Настя с ромашками и радостно кричит:

– Лена! Принимай цветы!!!

А у меня уже все вазы и банки заняты. Говорю я крестнице:

– Настя, давай-ка сегодня я на всех ромашках буду гадать на «любит – не любит».

Девчонка с удивлением смотрит на букет, потом на меня:

– Чо-то многовато у тебя тех, о которых ты хочешь знать – любит или не любит…

Я не успеваю найти ответ, как Настя огорошивает серьёзной мыслью:

– И потом, если любит – так любит, не любит – так не любит. Ромашки тут не помогут… Поставь-ка их на рабочий стол для вдохновения!

Клоунесса и вертихвостка

Настя, увидев меня в сиреневом комбинезоне, говорит:

– Хорошо, что не красный.

– Почему? – спрашиваю я.

– А то на клоуна была бы похожа, – отвчеает она, потом добавляет: – А тебе не интересно, что я думаю о тебе?

– Ты – вертихвостка. Про таких, как ты, так в Морце говорят.

Вечером, наблюдая, как я намазываю ночной крем на лицо и тело, Настя спрашивает:

– Чо, от комаров что-ли?

Опростоволосился

Витьке, отличнику, поручили важную миссию: прочитать стишок на вечере выпускников. Что он и сделал с честью и достоинством.

Но потом…

– А потом вышла неприятность! – заговорщицки делится он со мной. – Я наступил на провод, микрофон грохнулся, раздался ужасный треск и…

– И тут ты, наверно, сказал плохое слово на «ять», – догадываюсь я.

– Да!!! – не удивляясь моей прозорливости, соглашается Витька и продолжает: – Это не так страшно, страшно то, что я потом в адрес школы сказал: «Эх, не видать мне золотой медали…»

Папин чай

Самый вкусный чай был в огромной, с коричневым налётом папиной кружке.

И это не поддавалось объяснению. Папа не разрешал чистить свою бадью, в которой чай кис с утра, как говорила мама, но это не портило вкус потрясающего напитка, который умел готовить только мой отец.

Он просыпался рано утром, наводил свой чай, пил одну кружку, наводил вторую, оставлял на столе, накрыв полотенчиком, – может, кто-то из детей перед школой выпьет. И мы с братом боролись за эту роскошь.

Недавно папина кружка прохудилась.