Женщина с мужчиной и снова с женщиной

Деду-то проще было, у него бабка с внучкой и Жучкой были, а мне каково одному? Я, конечно, мог Кларину мамку попросить потянуть за меня, но не хотелось женщину беспокоить. Немолодая она ведь уже, кто знает, как на ее сердце вид неподъемного инкрустированного столика может повлиять? Да и чтоб за меня изо всех сил тянули, мне тоже не хотелось.

Короче, столик приподнялся все-таки немного, но только после третьего моего дерга, и как я понял, вместе с паркетом. Как только я про паркет понял, я тут же оставил тщетные попытки и стал обдумывать: что же там произошло? Почему столик не хочет подниматься без паркетной доски, приклеился он, что ли, к ней? А если приклеился, то каким образом, ведь никаким клеем я не намазывал?

– Ха-ха-ха!.

. – завыл от злорадного удовольствия Инфант, которому больше нравился не сам рассказ, а моя беззащитная откровенность. Которая, как и любая откровенность, – всегда беззащитна. – Хи-хи-хи. – Он просто потешался надо мной, этот весельчак Инфант. А вот Илюха смотрел сочувственно и с пониманием. Видимо, он тоже не знал, как столик своей крышкой мог приклеиться к полу, особенно без клея.

– Ну, в общем, была у меня догадка, но я не стал ее проверять. – продолжил я. – Потому что если ее проверять, то надо было снова все винтики откручивать, чтобы снова ножку отделить от стола. А зачем я ее закручивал тогда так добросовестно? Не может быть, чтобы напрасно. Короче, избрал я чисто наш, российский, силовой вариант и дернул, поднатужившись, в четвертый раз. И сдюжил я.

– Ну и чего, оторвал ножку от крышки? – даже не пытаясь скрыть внутренней радости, предположил Инфант.

– Нет, конечно. Я же говорю, я добросовестный и ножку на совесть прикрутил, она даже не вздрогнула. А вот столик вздрогнул, и паркетный пол вместе с ним. И даже более того, затрещал неприятным таким треском, а потом поддался, но сразу легко очень. То есть сначала никак не поддавался, а потом невероятно легко и свободно, я аж отлетел к стенке с инкрустированным столиком в руках. Но и не только с ним, а еще и с паркетиной, выломанной из стройного ряда своих сестренок-паркетин.

Так я и стоял, недоумевая, вместе со столиком и с паркетиной: почему она к столику так примерзла намертво? Ведь клея-то не было. Газета между ними была, но не клей ведь!

– Ну и почему? – задал искренний вопрос Илюха, который не понимал не меньше моего.

– Я потом догадался, – вздохнул я. – В винтиках все дело.

– Так я и думал! – вскричал Илюха, не пытаясь подавить возбуждения.