Женщина с мужчиной и снова с женщиной

Так вот, у этой хозяйки они были выпуклым, кривым зеркалом и увеличивали ее душу в несколько раз. Во всяком случае, отношение ее души ко мне. И не виделось в этом отношении ни понимания, ни сострадания, ни даже прощения, а наоборот, недоумение: «Что именно этого человека привело в мой дом? Зачем он разорил его? А главное, почему он не торопится уйти?»

– Да потому, – ответил за меня Илюха, – что мы иногда все же сильнее обстоятельств.

Тут я с Илюхой согласился и продолжил:

– Усадил я, значит, хозяйку в кресло, стоящее поблизости, а сам все думаю: ну как же мне ее поддержать, бедненькую, хотя бы морально? В конце концов, делов-то, подумаешь, хрусталь с фарфором – они же, как ни крути, то же стекло.

Пусть и произведенное по более сложной технологии. «Да, ладно, – говорю я хозяйке, – вы, Зоечка, не горюйте. Посмотрите, сколько стекла вокруг разбитого, а ведь битое стекло, как известно, на счастье. Только представьте, говорю, сколько счастья вас теперь ожидает. Редкого, дорогого счастья, под стать разбитым предметам».

– Так и сказал? – не поверил Инфант.

– Слово в слово, – подтвердил я.

– Ну и нервы у тебя! – порадовался за меня Инфант.

– Ну а что было делать? Какие другие правильные слова найти? А найти правильные слова было необходимо. Потому что женщина, даже если она к тебе и недоброжелательная, на добрые слова первым делом реагирует.

– Это правда, – подтвердил Инфант, который про недоброжелательных женщин знал если не все, то многое.

– Но если на хозяйку мои слова и подействовали, то не в нужную сторону.

Смотрю, она от них еще сильнее бледнеть начала, видимо, перспектива близкого обильного счастья слишком неожиданно на нее свалилась. И понимаю я, что одними словами не обойдется – выпить ей надо немного. Благо стол с бутылками и закусками рядом, даже на кухню спешить не надо. В общем, налил я ей, поднес к онемевшим ее губам и начал вливать потихонечку, так, чтобы она не захлебнулась…

– Но она захлебнулась? – перебил меня Инфант очередным радостным предположением.

– Нет, Инфантище, на сей раз ты не угадал, не захлебнулась она, совсем наоборот. Влил я ей тонкой струйкой, и стала она дышать ровнее. Все-таки полстакана водки на хрупкую женщину всегда оздоровительно действует.

– Полстакана! – удивился Инфант.

– Ну, не стакан же. Говорю, хрупкая она была, опьянела бы от стакана. А я тут же закусочку ей накладываю, салатик оливье, селедочку под шубой и прочее, традиционное.