Элианна, подарок бога

Конечно, я тут же подошел к ней и сказал:

– Здравствуйте, Джуди! Позвольте мне от имени двухсот миллионов российских кинозрителей сказать вам, что вы самая красивая и самая замечательная актриса согодняшнего кинематографа!

– Спасибо! – улыбнулась она. – А вы из России? Но ведь там не показывают Taxi Driver.

– Показывают, – сказал я. – Только на закрытых просмотрах для элиты советского кино.

– А вы из элиты? – снова улыбнулась она.

– Да, я автор семи советских фильмов, два из них запрещены цензурой…

– О! – сказала она.

 – Садитесь. Как вас звать?

– Я Вадим, – сказал я уже раскованно, садясь за ее столик. – А сейчас я пишу сценарий о еврейской эмиграции из СССР, и, конечно, главную роль в этом фильме сыграете вы!

Она засмеялась:

– Вот так сразу?!

– Конечно! – ответил я, пожирая ее глазами. – Настоящая любовь бывает или сразу, или никогда. Вы что выбираете?..

Стоп! Пока я не зашел с этой Джуди так далеко, как с давешней китаянкой, – стоп! Не было этого разговора! Одинокая Джуди Фостер за столиком уличного бродвейского кафе – была.

И я, проходя мимо, действительно увидел ее в пяти шагах от себя. Но! Не зная английского, что я мог ей сказать? Да, господа, я, бывший московский ловелас и бабник, прошел мимо Джуди Фостер, не сказав ей ни слова! И это стало роковой ошибкой для нас обоих. Ведь ради чего молодые девушки, даже актрисы, часами сидят в одиночестве в кафе? Конечно, в ожидании принца! А я, тот самый принц, которого так ждала тогда Джуди Фостер, прошел мимо! И… пропустив меня, Джуди, как известно, стала лесбиянкой. А я…

Такая наглядная, такая моя отъявленная тупость и бессилие буквально убили меня! «Господи! – сказал я себе, удаляясь по раскаленному Бродвею от прелестной Джуди. – Разве не говорили тебе, что Америка всем дает шанс? Вот это и был твой шанс – Джуди Фостер! Ты должен был рассказать ей свой сценарий, пленить ее, влюбить в себя…» «Но как? – сокрушалось мое второе «я». – Представь: ты, сорокалетний глухонемой, подходишь к знаменитой актрисе и – что? Мычишь, не можешь сказать ни слова! Да ты посмотри вокруг – вот идет женщина с таксой, говорит ей что-то, и собака слушается.

В Америке даже собаки знают английский! А ты…»

Понятно, что после этой невстречи с Фостер я перестал ходить на пленэр на Пятую авеню и, вообще, забыл о женщинах. Теперь по ночам мне снился только Баку, город моей юности – все его улицы и улочки, по которым я, может быть, никогда даже и не ходил.