Про злодея

Но склонилась над ней сестрой ласковой темнота,

дала силу и волю из гроба суметь восстать.

К королевичу путь лег пряжей у белых ног,

и дорога та вышла для легких шагов проста.

Потанцуй, королевич, невесту свою уважь,

поцелуй ее трепетно: холод в устах ее

по огню человечьему острой тоской томит.

Помоги растопить сердце прочно сковавший лед!

Но стоит Елисей перед нею ни мертв ни жив,

он давно позабыл про царевну и тайный грот.

Она ласково шепчет: «Как долго же я спала!»,

а затем добавляет: «Теперь пришел твой черед».

Коса

Башня не клеткой становится

Башня не клеткой становится, а прибежищем.

Волком не воешь, но в общем почти близка.

Заживо поедает тебя тоска.

Черная женщина, жестокая, злая мачеха;

к нежности ведьма едва ли была годна,

только с тобой она рядом была одна.

Все, кто затем обнимали и горько плакали,

от лицемерия заставили сатанеть.

Небо в фонариках, словно весь мир в огне.

В мягкой земле утопая ногами голыми,

мчишься обратно туда, где стоит стеной

то, что стояло меж миром их и тобой —

ясная правда, истоптанная, изгаженная,

только не ведьмы алым и хищным ртом:

мир за порогом всегда оставался злом.

Юность отчаянна, юность не верит на слово:

ногу засунуть в капкан бы на остроту.

Раны теперь зализывать, прячась тут.

Годы идут, новым слухом деревни полнятся

про злую ведьму, чей слышится смех в лесах,

но в этот раз ни слова о волосах,

о тонком золоте шелка их и их магии.

Значит, и не примчатся ее спасать.

В землю зарыта отрезанная коса.

Рапунцель, прости

Рапунцель, прости, конь издох, ноги в мясо сбиты,

доспехи по весу – надгробного камня плиты,

и заживо солнце печет в них меня, как мясо.

Уже не тебя – меня самого кто б спас?

Рапунцель, прости, я не маг, я не вижу чащи

твоей заколдованной, я даже не вижу башни,

с которой свисали бы волосы, как канаты,

мне чтобы подняться.

Кого мне спасать? Я идти не могу, здесь топи

болотные тянут, и звери лесные, тропы,

все глубже в леса уводящие – дальше далей.

Такого мне не сулили слова преданий.

Кого мне спасать? Истончаются мои силы,

а девушек много, все, как на подбор, красивы.

Чем ты лучше них? Идти до тебя – мученье.

Простых обстоятельств нерадужное теченье.

Пока что иду, не по воле уже – упрямству.