Великий язык тюрков

Потому что, как только повернёшься в сторону – мигом полезет на стол и стащит что-нибудь интересное. Потом, спрятавшись под скатерть стола, ест только что украденную добычу.

(Теперь о словах… Алый по-татарски звучит «ал», серый – «соры». Слово «уют», видимо, происходит от тюрко-татарского – «ою». Чай, между прочим, не в обиду будет сказано, не исконно русский напиток. Национальный русский напиток вроде бы квас. Название этого русского напитка опять связано с татарским языком: куас, например, у татар означает кадку для закваски теста.

А вот стакан, утверждают некоторые, происходит от тюрко-татарского слова «тустаган»… Тащить – тут уже невооружённым глазом видно, что это тюрко-татарское слово «ташу». Слово «добыча» может быть образовано из тюрко-татарского корня «табу», «табыш», что означает «находить».)

* * *

«Москва. Кремль».

В СССР во времена нашей молодости, я помню, так обычно начинались или завершались телеграммы, поздравления или постановления Верховного Совета СССР.

Внизу стояли две неразлучные подписи: Брежнев и Георгадзе.

Потом Георгадзе умер, и нашли ещё одного грузина, чтобы сообщения, телеграммы, «ноты» от имени нашего парламента звучали так же торжественно, как во времена советского тирана и красного самодержца Иосифа Прекрасного.

Для чего так делали?

Видимо, для того, чтобы советский народ знал: у власти стоит и недремлющим оком наблюдает за этой страной загадочная русская душа…

И параллельно с ней бдит не менее загадочная грузинская душа.

* * *

Ладно, господа-товарищи хорошие.

Сообщу вам – как у Гоголя в «Ревизоре» – одно «пренеприятное известие»… Не в обиду будет сказано – центр российского государства Кремль происходит от тюрко-татарского слова «кирм?н», который переводится на русский язык как «крепость».

Это означает, что на этом месте в Москве в древние времена был тюркский кирман.

Москва не только делами, но даже архитектурой повторила Сарай-Берке – столицу Орды.

«В ней сделали лучевую планировку: каждая улица начиналась от Кремля и дотягивалась до самой крайней, захудалой постройки (по-с-тройка – от тюрко-татарского слова «торак»), не упуская из виду ни большого, ни малого. Улицы уходили из города, становясь дорогами, связывающими столицу с окраинами» (Мурад Аджи. «Полынь Половецкого поля»).

Есть также две башни (от тюрко-татарского слова «баш» – голова) Кремля с тюркскими названиями – Кутафья и Беклемишевская.