Утро вечера

Мама недовольно опустилась на диван, полистала дневник, без слов вернула его Ане.

– Ну, так что за дикие пляски?

– Да какие дикие? – Аня подняла на маму глаза и проснулась наконец. – Я под «Щелкунчика»… Что плохого в танцах? Вы почему-то танцевали раньше, когда гости приходили, – сказала она уже вполне внятно.

– Вот именно, когда гости приходили, когда был праздник какой-нибудь.

– У меня тоже был праздник… – Аня запнулась.

– Какой это, интересно?

– У меня… я Новый год отмечала.

Мама помолчала, но, видно, оттаивать и не думала.

– И что, обязательно, чтобы соседи звонили? И откуда только у тебя эти кошмарные… тапки?

– Тапки? Это пуанты! Ты что, пуанты не знаешь? Мне… балерина их дала, настоящая.

– Ну, наверно, не дома надо в них танцевать, раз они так стучат? Да перестань ты теребить этот чулок!

– А где?! Где мне танцевать? Я просила, чтобы меня отдали в балет, – глаза вмиг наполнились слезами.

– Вот оно что! На музыку у тебя сил нет – сидеть за фортепьяно и нажимать на клавиши у тебя сил нет, а скакать и прыгать, как табун лошадей, значит, есть?

– Значит, есть! Потому что я люблю это! Не скакать и прыгать, а танцевать.

А когда сажусь за пианино, у меня сразу начинает колоть в шее и в плечах, – Аня рукавом утёрла нос и глаза.

– Что ты городишь! Только сейчас додумалась до такого?

– Я не придумываю. Это могло быть после того… Почему-то вспомнила только сейчас. А это было ещё до школы…

– Интересно, что ещё сочинишь?

– Сочиню? Ладно.

Не было ничего.

– Нет уж, сказала «а»… Продолжай.

– Когда мы ещё жили возле нефтекомбината, там рядом какая-то стройка была… гора песка. И мы прыгали в эту гору с недостроенного этажа. Один раз я спрыгнула, и мне сверху ударило что-то вот сюда. В верх спины, в шею почти. Это был лом. Чугунный такой лом.

– О господи! И говоришь только сейчас?

«Вот сейчас мама бросится ко мне, прижмёт к груди…»

– И ты хочешь, чтобы тебе ещё верили? Молчала, молчала десять лет, надумала!

– Да я же забыла, сразу же забыла про это.

Больно было, только когда ударило. А потом перестало, и я побежала дальше… Я же маленькая была.

Мама поднялась. Горько поджала губы, как делала бабушка, её мама.

– У всех наших знакомых, кого знаю, дети играют на пианино по два часа в день, никто их не заставляет. Потому что трудолюбивые и ответственные. А тебе лишь бы оправдания своей лени придумать.