Утро вечера

Там ещё и "наша" может оказаться». Аня постучалась в приёмную директора. Секретарша сидела на месте. Но ничем не порадовала: документы Зоя Яковлевна забрала, в школе больше не появится.

– А тогда как же… Мне надо вернуть ей книгу. Можете дать мне её телефон?

– Ты уже должна знать, никаких телефонов мы не даём. Не положено. А как твоё имя?

Секретарша полезла в тумбу своего стола, не слишком охотно порылась там и вытащила наконец большой квадратный конверт размером с пластиночный.

– Вот, она оставила для Маниной.

В коридоре Аня нетерпеливо разодрала обёртку. Там и оказалась пластинка – с упражнениями по аудированию, иностранная. А ещё небольшая книжка «English Idioms» и записка в изящном отдельном конвертике.

«Жаль, что так получилось, не удалось проститься с вами, моими хорошими учениками. Передаю эту пластинку, она будет полезной при подготовке к поступлению в специальную школу. Не сомневаюсь, оно будет успешным, если, идя к своей цели, будешь слушать только себя».

Даже если бы Аня не хотела уйти из этой школы, она выталкивала её из себя сама. Вышибала из рядов, как не вписавшегося. Завтра же надо нести документы!

Мама и английский – нашла коса на камень. Иностранный язык по её шкале ценностей вообще никакая не ценность. А даже наоборот. И это так странно, потому что сама мама, видимо, не отдаёт себе отчёта в том, что давным-давно пропиталась всем английским и стала… законченной англоманкой.

Любимые писатели: Диккенс, Свифт, Голсуорси, Моэм, Киплинг, да все-все-все английские писатели из большого шкафа. Разве что Томас Мор с его «Утопией» к ним не относился. Самые любимые актёры Вивьен Ли и Лоуренс Оливье, художники – тот же Гейнсборо, Констебль… Она вообще без ума от всего английского. От их королевы, устройства жизни, домов, садов – по книжкам и картинам.

Что же английский язык ей сделал плохого? Персонально ей, может, и ничего…

Когда она была студенткой, их преподавателя иностранного – знатока и немецкого, и английского – забрали.

Потом по институту прошла молва, что он шпион. Чем закончилась его карьера, все понимали. И если бы только карьера. Да и случаев таких было, когда языкознание – приговор… То, что времена изменились, похоже, не вызывает у мамы никакой эйфории. Ничего, кроме скепсиса. И всё это прикрывается вот этим: тебе надо получить серьёзную специальность. Хоть тресни.