Принцесса, сыщик и черный кот

Его бойко поддержала гитара. Зал вспыхнул весельем, а Козмас завертелся, стреляя победными взглядами вокруг себя, будто это он был теперь главным виновником музыкального веселья.

– У них здорово получается! – возбужденно сказал тучный мужчина за столом.

Он вдруг протянул руку Роману:

– Макс. Фамилию не говорю – ее греки не запоминают, и вам не удастся. Все-таки я финн.

– Финн? – удивился Роман. – Холодная финская преступность добралась до темпераментного средиземноморья или наоборот?

– Это я добрался до средиземноморья, – весело сказал Макс, – выловил здесь греческую рыбку, женился на ней, нарожал полугреков-полуфиннов и теперь делаю то, что всегда делал в своей стране: мешаю в силу своих полицейских способностей жить некоторым людям так, как того хотят их свободные и развращенные натуры.

Словом, служу в греческой уголовной полиции. Преступность везде, в общем, одинаковая – она куда интернациональней всех социал-демократических интернационалов вместе взятых. Одним словом, тюремный Коминтерн! Хотя, следует признать, у нас она все же доморощенная, а здесь, особенно на острове, даже уголовщина – гостья, а скорее просто грязная эмигрантка!

– Я сразу подумал, что на местного грека вы не похожи.

– Еще бы! Они не умеют накапливать жиры! Худые, как…

– Велосипеды, – закончил за него Роман.

– Как кто?

– Как велосипеды. У нас так говорят.

– Это здорово! Клянусь! Эй, чертовы греки, вы слышите, на кого вы смахиваете своей худобой – на глупые велосипеды! И хватит смеяться надо мной! Слышите, мерзавцы! А то я перестану делать здесь у вас детей! И ваша нация захиреет, рассыплется, как старый ржавый волосатый велосипед!

Он засмеялся, но Козмас недовольно поднял к верху палец:

– Молчите! Василис с Анри за вас, дураков, говорят!

К тому времени грек и француз уже исчерпали мелодии прерий, и Василис подошел к столику в самом начале зала.

Он на мгновение прислушался к тихому говору, понимающе улыбнулся и вдруг из его округлившегося рта звонкой серебристой нитью, к самому потолку, скрытому за клубами сизого сигаретного дыма, потянулась неаполитанская «O sole mio». За столиком, где заказали эту песню, довольно заулыбались.

– Там сидят итальянцы. Это определенно, – не унимался Козмас. – Василис поет на всех языках своих клиентов. Островной сервис!

Мелодия оборвалась на высокой ноте. Потом кто-то неуклюже звякнул столовым прибором, и вдруг раздался вопль: «Браво!», подхваченный овацией.