Принцесса, сыщик и черный кот

Выпустив дым через широкие ноздри, он спросил:

– Почему русские столь сантиментальны? И жестоки одновременно?

Роман отставил в сторону вилку, которой пытался расковырять хвост рыбы, и поднял на него глаза.

– Если вас навела на эту мысль та компания, то я готов за нее заступиться, господин полковник.

– Я понимаю ваш язык. Когда-то изучал в академии. Меня готовили к работе в посольстве в Москве. Я все понял, что говорил тот человек. Но это лишь повод для моего вопроса, майор, не более того.

– Вам уже даже сообщили о моем звании?

– Конечно.

Каролина с удивлением посмотрела на Романа. Покачала головой и выдавила чуть слышно: «Ого!»

– Это не так много! – успокоил ее Роман. – Уверяю тебя, даже весьма скромно.

– Не кокетничайте с дамой и не увиливайте от вопроса старшего по званию, – съязвил Сузу.

– А я не слышу вопроса. Вы ведь утверждаете: полковник, не так ли?

– Хорошо. Построю фразу по-другому: как в вас сочетаются столько противоречивых чувств? Они ведь мешают друг другу.

– Вам не нравится эта рыба? – вдруг спросил Роман.

– Рыба? А при чем здесь рыба? Я ее, собственно, еще и не пробовал.

– А вы попробуйте. В ней все химические элементы – и кислоты, и соли, и минералы. Вкус, как у нас говорят, специфический! Перфектный, как говорят у вас.

– И что из этого? – полковник недоуменно отщипнул рукой жирный кусок от бока рыбы прямо с общего блюда и, вынув изо рта трубку, сунул его под усы. Быстро, вдумчиво пожевал.

– Вкусно. Действительно, вкусно. Но какое это имеет отношение к моему вопросу?

– Самое прямое. Только сочетание ингредиентов и дает вкусовой результат.

– Ингредиенты можно подбирать до бесконечности. На это не хватит жизни!

– А процесс подбора? Разве это не искусство, не муки творчества? Салат из сантиментов и жестокости – изысканное блюдо и уж точно сервируемое историей не единожды. Русские не первые его составители. – Роман говорил неторопливо, тщательно подбирая слова.

 – Стоит ли вообще искать причины явления, они ведь лишь в движении, в процессе, так сказать… Это, собственно, и есть результат. Он не постоянен по своей сути, потому что по природе своей изменяем, а значит, подлежит бесконечному обновлению. Он и нов, как бы это ни звучало абсурдно, и консервативен одновременно. Таков его природный алгоритм. И такова формула, в том числе, и моей нации – процесс, движение, повтор старой траектории и новый набор высоты.