Принцесса, сыщик и черный кот

Здесь по делам.

– Ищите русских бандитов?

– Нет. Не ищу. Уже нет…

– Они уехали? – в голосе старика угадывалась несмелая надежда.

– Они уже не бандиты, дорогой Костас. У них теперь… как бы сказать… легкое дело.

– Деньги считают?

– Именно.

– У нас таких полно своих, тихих.

– Вот как? А Козмас говорил, это не так.

– Козмас наглый лжец, как я погляжу! Да Бог с ним. Одно слово – полицейский!

Роман засмеялся.

– Извините, сэр! Я не вас имел в виду.

– Ничего! Так что там насчет «клефтико»?

– А вот теперь я вам скажу, – вдруг улыбнулся старик и присел за стол напротив Романа.

Он склонил набок свою крупную, седеющую голову, сразу став похожим на старого лукавого ежа – короткой стрижкой и смеющимися остренькими карими глазками. – Клефтико, сэр… извините, Роман… Клефтико – значит – ворованное. Потому что происходит от слова «клептико». У нас, на Кипре, язык немного отличается от того, что на материке. Понимаете? На материке говорят «пэ», а у нас «эф». Значит «клефтико»! Ясно?

– Да-да! Вот откуда мне это знакомо – клептомания.

Есть такое понятие… И у нас.

– Оно у всех есть, где живут люди. Все воруют.

– Значит, и это блюдо украдено?

– Ни в коем случае! – Костас всплеснул руками и бросил тяжелые ладони на доски стола. Посуда подпрыгнула, словно испуганная неожиданным гневом хозяина. – Это просто такое название. Хотите послушать?

– Валяйте.

– Очень давно здесь были турки. Они не едят свинину – мусульмане. А мы едим. Из-за них, проклятых…

– Что вы этим хотите сказать?

– Когда они пришли сюда, на остров, то стали отнимать у нас баранов, овец, и позволяли есть только свинину.

Она неплохая, это верно! Но баранина – куда лучше!

– И что же?

– По ночам наши самые смелые парни воровали у них баранов, закалывали и, разрубив на мелкие куски, прятали в печь, в глиняные горшки, до утра. Они держали их там на медленно огне, чтобы не сжечь. Потом ели и надсмехались над турками, а тем оставалось только пересчитывать баранов, многих из которых ждала та же печальная участь.

Роман рассмеялся и с любопытством заглянул в свой остывший горшочек.

– Разогреть? – спросил старик, и его глаза блеснули, наверное, тем же бесовским огнем, который мерцал когда-то в глазах смелых воров, выбирающих в турецком овечьем стаде свою жертву.

– Разогрейте.

– Лучше я подам вам новую порцию. За мой счет, сэр, за счет заведения.

Старик ушел, а Роман посмотрел на темнеющее небо и вдруг что-то вспомнил.