Начала политической экономии и налогового обложения

Но как фонд исследования у тех и у других один и тот же – новое хозяйственное общество на различных ступенях своего роста, – то и противоположность между ними более формальная, чем существенная, более количественная, чем качественная. Как, возразят нам, меркантилистов, этих представителей произвола и всяческих стеснений, вы уподобляете провозвестникам экономической свободы? Да, мы находим большое сходство между теми и другими в том отношении, что оба эти разряда писателей являются выразителями господствующей тенденции века, и если бы можно было заставить их поменяться местами, то они, наверное, поменялись бы и воззрениями.

Одни говорили, что стремились к обеспечению интересов территориальных групп населения – народов и государств, другие заботились, по-видимому, об интересах целого общества. Но каким же иным путем, как не путем всевозможных стеснений, запрещений и эксплуатации колоний создались и воспитались на континенте и особенно в Великобритании те интересы одного класса, которые впоследствии, став на ноги и окрепнув, нашли экономическую свободу лучшим средством для своего дальнейшего преуспеяния? Самое то обстоятельство, что первые фритредеры явились среди англичан, опередивших все прочие народы на пути развития индустриализма или капиталистической продукции, наглядно показывает, как велика бывает примесь местного и индивидуального элемента к самым, по-видимому, общечеловеческим теориям. Но, представлявшаяся объективною и полною для своего времени, теория богатства, труда, мены и распределения доходов Ад.  Смита и его современников также оказалась вскоре неполною и недостаточною. Явления нового порядка определились гораздо резче, последовательнее и ярче, – на сцену выступает Рикардо. Он берет на себя труд очистить систему Смита от ненужных и чуждых ей элементов, привести во взаимную зависимость отдельные ее части и поставить на видное место такие решения системы, от которых остается один шаг к нарождающейся новой науке. Смелость, с которою он взялся за выполнение этой задачи, готовность принять на себя всю ответственность за свои заключения, талант и сила ума, с которыми он выступил на авторское поприще – все эти обстоятельства побуждают признать в нем последнего из могикан системы индустриализма. Рикардо еще нисколько не сомневался, что служит выразителем интересов целого общества, а не известной только общественной группы. И до некоторой степени это было так действительно.