Накапливаемая внезапность

Никаких совещаний, профсоюзов, парткомов, комсомольских секретарей, приемных министерств, мотаний по стране в поисках денег на исследования, кооперативных дел, темных договоров с темными личностями. Записная книжка пухла от телефонов «нужных» людей. Вдруг это кончилось. Осталась только наука. Пять статей за год – нет проблем! Только думай и пиши.

Сейчас, конечно, восторги остыли. Да и Россия стала другой. Многое лучше, чем в Америке. Что-то мне активно не нравится, но ведь на всех не угодишь. С российской наукой проблемы остались.

Приезжая в родной институт… Ладно, не буду терзать сердце. Ушло золотое время, когда мы сидели сутками в лабораториях и выли от восторга, когда график шел так, как мы предсказывали. Сейчас восторг, когда получаешь грант. О грантах мы даже не слышали. Просто работали, завтрашний день был ясен, как день прошедший.

К чему я это все написал?

К тому, что, если погружаться в старые времена, а потом возвращаться в серые будни, то чувства будут разными.

Электрички будут уютными или ужасными. Это зависит от тонкой настройки погружения. Вот поймал ты момент, когда был молод, красив и влюблен, – все отлично! Сиденья мягкие, в вагоне тихо, соседи улыбаются. А если пишешь голодным и усталым, тогда беда – под сиденьем стучит компрессор, окна грязные, сосед пьет портвейн из горлышка.

Не писать голодным и усталым? Может быть. А как же правды жизни? Ведь их много, этих правд. Что-то пропустишь – получается пастораль, лубок. Или ужас-ужас.

А если все сложить, получается немного похоже на настоящую жизнь.

Аура вещей

У старых подлинных вещей есть особая аура. Они помнят. Как физик, могу сказать, что ничто не проходит бесследно. Мы пока не можем считать накопленную вещами информацию, но она существует, никуда не пропала. Вот положил ты лист бумаги на стол, чирикаешь перышком, а молекулы стола сдвигаются, запоминают все, что пишешь.

А через 200 лет ты это чувствуешь. Или кажется, что чувствуешь.

Это не важно, что только кажется. Важно то, что это для чего-то нужно.

Пятигорск, музей М. Ю. Лермонтова. Там хранится стол (привезенный из Петербурга), за которым написаны «Герой нашего времени», «Демон»…

Почему я не мог от него оторваться и пропустил все, что говорил экскурсовод?

Горят ли сейчас рукописи?

Закрыл одну кредитную карту, но через день понадобилась информация о том, что я покупал по этой карте в течение года.