Сага о Первом всаднике. Время проснуться дракону. Часть 1

А какого я роду-племени никто и не интересуется…

– Ты, мил человек, вот говоришь, не один век странствуешь, но ведь для вашего племени смерти подобно вдали от гор-то жить. Не думал вернуться? Родные, я думаю, обрадуются, да и позор твой давно уж забылся, наверное, – продолжал гнома сочувственно расспрашивать Тай.

– Все правильно говоришь господин, да только если уж по молодости не вернулся к своим, то уж теперь и подавно не стоит, старый я для дальних путешествий. Шестая сотня мне пошла уже.

– Ну, для гнома это не такой уж и почтенный возраст. Ты скажи, может помочь надо? Деньгами, или еще чем? – продолжал уговаривать гнома старший из путников. Чувствовалось, что судьба того затронула Тая за живое.

– Да не-е, деньги-то у меня есть, я ж работаю как-никак…

– Ну ладно, если захочешь в горы вернуться, аль еще какая помощь понадобиться, найди меня. Запомни, в Королевских Холмах погребок есть питейный «Вепрь и Козочка», что в переулке рядом с Торговой набережной.

Меня там все знают как Тая Пустынника. И если спросишь меня, всегда тебе скажут, где я, и до меня донесут, что спрашивал.

– Думается мне, мил господин, что ты тож далеко от родных мест, да вот, прижился на чужбине, среди людей-то. Что ж сам не возвернёшься до дому? – спросил его гном, прищурившись, глядя на него. Тай хмыкнул на это:

– Да, вот ведь дело какое, мой-то дом гораздо дальше твоего, и я точно знаю, что меня там никто не ждет. Что мне там делать? А ты проницательный!

– Я ж ведь гном все-таки и нутро твое чувствую настоящее, господин.

А остальное опыт жизненный подсказывает, – с усмешкой сказал калека и, сделав паузу, кинул коротко Ворону:

– И твое нутро тож чувствую, чернявенький господин.

Тот засмеялся, сверкнув белоснежными зубами на смуглом лице, и спросил:

– А зовут-то тебя как, чувствительный?

– Да Лошадником кличут… а бабоньки иногда жалостливо – Каличкой… – со вздохом ответил гном.

– Это не гномьи имена, а человеческие прозвища.

Как раньше-то звали? – продолжал расспрашивать Корр.

– Фейрум я, из рода Сапферойских, – как о чем-то незначительном, пожав плечами, произнес свое настоящее имя тот.

– Эге! Да ты из знатных! А что ж к нам тогда – все господа, да господа…

– Привык я. Уж сколько зим конюхом простым обретаюсь. Сначала-то, конечно, кузнечным делом хотел заняться, да не смог – душа сильно болела, как за молот брался.