Сага о Первом всаднике. Время проснуться дракону. Часть 1

Он мальчик хороший – послушный, работящий. А мне что, куска мальцу жалко? Одеженки разной от выросших сыновей, вон – полный сундук остался. Он вот только плохо ест, как пришел худющий, так все и не поправится никак. А кто он и откуда, не знаю – ни че не сказывал. Вот только имя назвал и все, Лионом его кличуть…

Все, естественно, воззрились на Фейрума, ожидая, что может тот чего добавит, но не успел гном и слова молвить, как эльфенок вдруг сам неожиданно выдал:

– Вы не люди… – голосок его звучал хрипловато, придушенно, как будто парень через силу выпихивал из него звуки.

 – Не он, а вы… – указал он подбородком сначала на Вика, а потом на Тая с Корром.

– Точно! А ты сам-то простой человек, что ли?! – весело хохотнул Ворон на первые произнесенные слова парнишки.

Тай укоризненно посмотрел на друга, зачем он мальчика задирает – тот на контакт пошел, а насмешка может все испортить. И уже аккуратно подбирая слова, обратился к эльфенку:

– Верно. Мы не простые люди – мы оборотни.

Но и Лошадник не человек, и ты тоже…

– Знаю…– тихо сказал мальчик. Хозяин с племянницей, кстати, тоже не удивились этому сообщению, а только с интересом поглядывали на вдруг заговорившего мальчика.

– А вот Вик у нас принц. Нас таких много по свету ходит – и оборотней, и эльфов, и гномов, а вот настоящих принцев в этом королевстве всего трое. Так что, это он у нас особенный, а в нас всех ничего такого и нет, – Тай, как зверь на охоте, подкрадывался к эльфенку со своими вопросами – осторожно, с «подветренной стороны»: – Просто, нам интересно, откуда ты здесь появился – это же не страна светлых эльфов? Где твои родители? Почему ты здесь один оказался?

– Я из Ламариса… мы с мамой и папой жили в поместье – там только мы, да через балку хижина бабки Травяны, знахарки… а деревня в отдалении.

В Лацидуме светлых я никогда не был – от нас до него еще целый день пути… – неуверенно, по словечку, но парнишка начал отвечать на вопросы.

Все затаили дыхание.

А он, зачерпнув ложку меда, размешал в молоке и залпом выпил всю кружку. И уже обычным не хриплым голосом вдруг выдал:

– Мама с папой были простыми людьми и их убили из-за меня! Из-за того, что я такой! – и мальчик с остервененьем дернул себя за острое ухо.

– Тихо, тихо, миленький, – сказал папаша Лайсо и, погладив эльфенка по голове, аккуратно отвел его руку от покрасневшего уха.