Время есть

Она прижалась к его крутой груди, осторожно отвернув голову, чтобы не смазать тушь.

– Брось ты эти глупости. Живём себе и живём.

Ханна молчала. Ей не хотелось снова ссориться.

Сашка и так был крайне недоволен. Мало того, что ужин теперь приходится готовить самому, так ещё и секса не допросишься, потому что его собственная женщина, видите ли, устала.

13

Я заметила сову! Настоящую, земную, пёструю. Если бы она не мотнула головой, я бы её не заметила.

– Юрка, смотри!

– Куда смотреть?

– Сова!

– Где?

– Да вон, вон!

Юрка долго не могу увидеть птицу, потому что, мотнув головой, она снова замерла.

– О, вижу!

– Слушай, так это не другая планета, что ли? Раз совы земные. Тогда что тут ещё за твари водятся?

– Ханька, я пытался думать об этом, но испугался сойти с ума. Думаю, это параллельное пространство какое-то. И раз мы сюда сумели проникнуть, почему бы и сове это не сделать?

– Логично, – согласилась я. Скорее всего, Юрка прав. Мы каким-то образом умудрились оказаться в параллельном мире.

Мы брели по лесной дороге, две летучки от нас не отставали, так и болтались где-то за головами.

– Юр, как ты думаешь, мы домой вернёмся? В свой мир?

– Не знаю. По идее, надо бы. Я Пашке денег должен.

– Тогда у тебя наоборот есть резон не возвращаться, – засмеялась я.

– Да не, – ответил Юрка. – Я как раз деньги собрал. Правда, я тут уже столько времени торчу, что Пашка, наверное, уже смирился.

– Юр, я ничего не понимаю. Я тебя видела вчера. То есть, позавчера.

– А я тебя два месяца назад. Скорее всего, Ханн, это какая-то временная петля, причуды параллельного мира.

Я согласилась, потому что своей версии у меня не было.

14

Она вылезала из машины с буквой «У» насквозь мокрая, несмотря на мороз, и приходилось идти в ближайшую кафешку, чтобы немного остыть и успокоиться.

Домой Ханна возвращалась поздно, очень медленно разматывала шарф, стаскивала за рукав куртку, закидывала шапку на вешалку, выслушивая ворчание Сашки, полчаса бесцельно слонялась по квартире и ложилась спать.

На самом деле Ханна не засыпала в первую секунду, коснувшись подушки. Она отворачивалась к стене и замирала, изображая ровное и глубокое дыхание, чтобы Сашка её не трогал. В голове теснились мысли. О маме, чаще всего о маме. Они лезли непроизвольно и непрошено, они были тяжёлыми, и тогда Ханна даже судорожно вздыхала.