Aномалия

Папа, придя с завода, шелестел газетой, а черноглазая сестра к тому времени была первоклассницей и делала уроки. Все при делах. Перевернувшись кое-как на живот, малявка нащупала ногой табуретку, сползла с кухонного стола на пол. Потом тихо стащила с ног валенки, юркнула в детскую. Тоня села на стул около своей кровати. На кровать садиться запрещено. В семье было железное правило при уборке кровати. Необходимо простыни сильно натянуть, подушки очень взбить, а одеяла сложить так, чтобы образовался прямой угол на сгибе.

И к кровати не сметь подходить целый день.

Тоня в детстве не умела так хорошо убирать кровать, это делала мама, но, пойдя в школу, она должна была это делать сама. А если тебе плохо, посидишь на стуле. Да не так уж тебе плохо. Подумаешь, цаца. Бери из угла старую куклу и жалей её, молча, если уж так тебе хочется, чтоб тебя пожалели.

Тоня маленькая долго не говорила. Говорила только отдельные слова. Все приставали – скажи то, скажи это. А она не знала, как сказать правильно, чтобы не получить по шее.

Её молчание и нерешительность раздражали мать. Ей казалось, что ребёнок молчит ей назло.

И вот она сидела на стуле и сквозь туман слёз смотрела на подушку. На подушке были вышиты гладью красные маки. Очень красивый узор и очень яркими нитками. Она долго рассматривала эти цветы. Мама умела вышивать красные розы с синими васильками и жёлтыми колосьями, у неё была корзинка с шитьём и яркими цветными нитками мулине. Она чисто мыла полы, вкусно готовила и много чего умела делать быстро и хорошо.

А иногда по субботам пельмени лепили всей семьёй. Все были в муке, и никто не ссорился. Тоню это все бесконечно удивляло, особенно руки мамы, быстрые и лёгкие, будто бы волшебные, они летали сами по себе. Ещё Тоню, например, завораживали эти вышивки. И она успокаивалась. Кто знал, что через много лет она тоже начнёт прекрасно вышивать! И у неё будет много оригинальных вышитых картин.

А вообще этот молчаливый ребёнок догадывался, что его родители как бы не его родители.

Что просто надо временно у них пожить. Но чем дальше, тем яснее становилось – других не будет. И надо ещё потерпеть. Она часто слышала, как люди ахали на неё – «вылитый отец»! Такая же кудрявая, русоволосая, добродушная. Но, глядя на мать, трудно было догадаться о сходстве. Тут было что-то не так…

В школе Тоня была тихой девочкой: очень красивой, большеглазой, худенькой и кроткой. Однажды на неё посмотрел мальчик.