Сага о Первом всаднике. Время проснуться дракону. Книга 2

Феечки, что хозяйство в Дом-древах вели, не смогли бы без волшебства, не то что чулочки из цветов вязать, но и просто кастрюлю обычную с места сдвинуть – уж больно малы и хрупки они были. Да и все остальные тоже хороши – ни вещь нужную произвести, ни еду добыть, ни, элементарно, огонь в очаге развести! Все делалось по щелчку пальцев, а не трудом рук своих.

Вон у отца-то в доме, без магии и не помоешься – если и не расшибешься в красивой, но непрактичной хрустальной лохани, то уж воды точно не добудешь! Откуда бралась та теплая струйка, что из ниоткуда на голову лилась, Льнянка, конечно, знала – из воздуха та влага собиралась, но даже перед самым отъездом сама была способна, только холодную водицу добыть, пригодную разве что для жаркого летнего дня.

Ну, не суть дело, главное, что привыкла она в жизни к четкому разграничению: в Лесу волшебство – всегда и везде, по любому случаю и без повода совсем, а чуть ступишь вверх по Валу – колдовать не смей, только по великой необходимости.

А тут, в деревне волшебниц, все было вперемешку! Легким мановением руки веник отправлялся гулять по дому, а стулья при приближении к столу, отодвигались сами. Но вот еда готовилась строго своими руками и травы для зелий собирались и сушились тоже. На птичьем дворе солому с пометом грабли убирали самостоятельно, но зерно курочкам сыпалось хозяйками. Белье в бадье стиралось само, елозя остервенело по доске, но вот постели, как приметила Лёна, девушки заправляли собственноручно.

В общем, сразу и не поймешь, что к чему, где волшебством можно обойтись, а где положено руками поработать.

Но не только использование магии настораживало и приводило в недоумение девушку. Те же волшебницы Долины были довольно… своеобразными, как бы ни сказать – странноватыми.

Все, и дамы, и девушки, которых она видела в деревне, были без исключения рыжеволосы. Конечно, самым ярким пятном всегда и везде выделялись головы их хозяек – рыжие до красноты, подобные пламени.

Ну, а волосы всех остальных заполняли огненную палитру от и до. То есть, от светлых, лишь чуть приправленных золотом, как если бы Льнянка сквозь свои родные белые пряди посмотрела на солнце, и до темных, почти черных, но с тем же теплым отливом – такие становились у Ворона, когда он близко к огню наклонялся.

А глаза-то при этом у всех разные! В смысле – на каждом лице.