Сага о Первом всаднике. Время проснуться дракону. Книга 2

– Чушь какая-то! Первый раз подобный бред слышу! – воскликнула молчавшая до этого момента дама Нора.

– Да откуда ж мне было знать, я ж в деревне выросла – в простой, человеческой. Что люди говорили меж собой, то и слушала. Но вы меня простите госпожа, пожалуйста, что я его в бани потянула – в лесу-то холодно больно уже, а в доме, под вашей крышей, совсем бы неловко получилось! – повинилась Льнянка.

– Ладно, уж деточка, что теперь-то… – ласково успокоила ее госпожа.

А Ли тем временем догонял ситуацию:

– Так ты что, все это устроила, только чтоб Дар свой усилить?! – неверяще протянул Ли.

– Да, – коротко ответила девушка, а в тоне ее еще и насмешка просвечивала. Она, конечно, ее скрыть пыталась, но он-то не дурак – расслышал прекрасно.

– А почему я-то?! – праведное негодование стало захлестывать парня.

– А кто? Вик с Корром мне как братья, Тай как дядюшка заботливый – родные люди, в общем. А с тобой мы с первого дня не сошлись. Но, я же видела как ты на меня заглядываешься, так что большого труда не составило тебя увлечь, – доходчиво объяснила она.

Тут уж Ли с головой накрыло обидой и горечью:

– И все поцелуйчики и обниманчики – это значит, чтоб Дар укрепить?! А чё с графом своим не трахнулась? Уже б давно ого-го какую силищу заимела! – большего Ли выдать не успел – подскочил Тай и такого подзатыльника засветил, что аж зубы клацнули.

– Ты что себе позволяешь при дамах?! – рявкнул он.

– Это она-то что ли дама?! – огрызнулся Ли и вылетел из комнаты.

А вдогонку ему донеслось Вороново:

– Ой, приду-урок! – и вроде как с сожалением. Только ему-то о чем сожалеть, не его же так прилюдно подставили?

***

А что Льнянка?

Девушка ночь почти и не спала – мыслями разными мучаясь, да теплым камешком, нагретым у огня, баюкая ноющий живот.

Думы о произошедшем были разные. Тут и раздражение на собственные фантазии о любви неземной, и на взгляд свой, как оказалось блажной, позволивший ей увидеть в обычном озабоченном парне, рыцаря.

И глаза Лиона вспоминала… не те, что с щенячьим восторгом при первых поцелуях наивно смотрели на нее, и не те, что с уважением следили за каждым жестом на уроках, и даже не те, что с вполне мужской страстностью оглаживали ее тело. А вчерашние – отстраненные, пугающие, хищные. Как у зверя, взирающего на полурастерзанную жертву – ни крупицы жалости, только всеобъемлющее желание насытить собственный голод.