Сага о Первом всаднике. Время проснуться дракону. Книга 2

В прозрачном холодном воздухе звонко раздавался каждый звук: и скрежет лопаты, и отдаленный визг катающихся с горы ребятишек, и еще более дальний, наверное, из самой деревни, заливистый лай собак.

Когда, насладившись окружающим простором, Вик собрался было спускаться с высокого крыльца, его взгляд зацепился за маленькую фигурку на склоне. И хотя фигурка та могла бы сейчас уместиться на его ладони, он сразу признал в ней Эль.

Как обычно при виде девушки его посетило странное чувство – радостное предвкушение чего-то хорошего.

К чему это? На чем оно основано это предвкушение? Вик уже и не задумывался, привыкнув за последнее время так реагировать на ее появление.

Тем временем, пока он переживал первый всплеск ярких эмоций от этой неожиданной встречи, сама молодая волшебница преодолела спуск и ступила на тропу меж плетней соседних домов на противоположной стороне улицы.

Она шла к нему, понял Вик. И девушка подтвердила его догадку, помахав рукой.

« – Неужели и она заметила меня, из такого далека?! Неужели она чувствует то же, что и я?!» – и от этих мыслей счастливая радость в груди засияла еще сильнее, а ноги сами понесли его вниз с крыльца, навстречу к девушке.

А Эль меж тем подошла уже совсем близко:

– Здравствуй. Ты был в гостях у Хо-Хаса? Правда, он хороший и совсем нестрашный? А бабушка там осталась? Ну, это надолго! Я знаю.

Возможно, под прорвавшейся вдруг говорливостью Эльмери скрывает свою неловкость? Но она хотя бы могла говорить! А вот он, от этого же испытываемого чувства, не сумел пока и слова молвить.

А девушка к тому же была сегодня невероятно хороша! Чарующая прелесть ее облика, почему-то, еще больше усиливала его скованность и не давала подступиться к ней легко и естественно. Отороченный кудрявой овчинкой тулупчик не скрывал, а скорее подчеркивал ладность девичьей фигуры. Красноватые прядки, выбившись из-под пухового платка, пламенели, искрясь на солнце, оттеняя тем самым красоту темных глаз. Ну, а вид ее щек и губ, горевших ярким морозным румянцем, будил в Вике совсем уж неподходящие месту и времени помыслы, заставляя его не только смущаться, но и нервничать.

И чем больше его глаза находили для себя радости, тем сильнее язык лип к зубам, отказываясь произносить хоть слово.

Понимая, что он уже и так затянул неловкий момент, мужчина отогнал прочь неуместные мысли и с горем пополам все-таки выдавил из себя несколько слов:

– Здравствуй… я это, да… здесь был.