#ЖИЗНИГРА

Он раскидал карты по сторонам. Трофим взял свою тройку и развернул ее растопыренным веером, мол, что тут играть с эдаким количеством неизвестных, все еще вопросительно поглядывая на старшего товарища.

Поначалу играли в тишине. Первые карты покрыли стол. Две черные шестерки, бубновый валет и туз червей. Грузин с удовлетворением сгреб первую взятку. Постепенно стали появляться привычные для карточных игр легкие и малозначимые словечки, обрывки фраз, прибаутки.

После десятка раздач долговязый татарин артистично бросил на стол свои карты, услышав очередной возглас Трофима:

– Бура!

– Я не понимаю, как так? – сказал татарин, доставая папиросу из пачки «Наша марка» и разминая ее пальцами.

Количество окурков в пепельнице ровнялось количеству побед молодого человека. Непримятые цилиндры лежали горой.

– Ты их что, считаешь, что ли? – спросил грузин. – Почему в прошлом кону ты вытянул только на молодках, а теперь раз – и бура?

– Пардон, – сказал Трофим, – не бура, а маленькая Москва.

– Что такое? – возмущенно произнес грузин, приподнимаясь и отклоняя пухлым указательным пальцем все три карты Трофима на себя.

– Маленькая Москва, – повторил Ладынский.

– Что такое маленькая Москва? – еле слышно спросил татарин.

– Три шестерки, – ответил Трофим, – с козырной.

– Почему раньше не сказал? – безразлично промямлил грузин, сгребая карты со стола.

– А три семерки, что значат? – спросил татарин.

– Ничего, – ответил Ладынский.

Долгое молчание вызывало неловкость за столом, и Ладынский решил вернуться к разговору с Трофимом, начатому в дороге:

– Пока сдают, рассказывай дальше, кого видишь, где бываешь?

Молодой человек хлестко припечатал свои карты о стол и охотно заговорил:

– Никого я не вижу.

К нам гости не ходят. В Москве еще некому, а в Ташкенте – уже некому. Сейчас живем у родителей жены в Самарканде. Вот и рванул к вам, как только позвонили.

И Трофим вспомнил, как три дня назад, не включая свет, бесшумно вынес рюкзак в прихожую.

Поворотом ключа пытался сдержать щелчок замка, но звук затвора эхом упал в темноту квартиры. Прислушался, кажется, никого не разбудил. Узкий луч света из подъезда полоснул прихожую по диагонали, преломился под прямым углом на тумбочке и ярким клином лег на почтовый конверт. Первая мысль – «Кому» – заставила склониться и задержать дыхание. Черт возьми, да что из этого всего – «Кому»: Санкт-Петербург, Фурштатская, Московская, Домодедово, Ташкент, Гафура Гуляма.