Двое для трагедии

Моя любовь и мое падение навсегда останутся для них тайной.

– Маркус, то, что я сейчас скажу, не должна услышать ни одна другая душа, – наконец, решился я.

– Не понимаю, к чему такая секретность, но ты знаешь, что я не болтун и никогда не выдавал тебя, – серьезно сказал Маркус.

По его нахмуренному лбу я увидел, что он начал догадываться о том, что с моей возлюбленной было что-то не так.

Да, Маркус никогда не выдавал меня, не предавал и не обманывал, и я знал, что мой старший брат никогда не предаст меня.

Он будет хранить мою тайну, какой ужасной бы она ему не казалась.

– Поклянись, что никогда не выдашь меня и не расскажешь о том, что сейчас от меня услышишь, – настойчивым тоном попросил я.

Маркус слегка опешил: я впервые в жизни попросил его о клятве.

– Клянусь моей любовью к Маришке, – сказал он, и я понял, какую страшную клятву он дал: у нас нет клятвы, более тяжкой, чем клятва именем возлюбленной. Эта клятва – сильнее клятвы честью или семейным именем.

Я молча поднялся с кресла, обошел всю гостиную и, убедившись в том, что мы абсолютно одни, прикоснулся пальцами к своим губам, показывая брату, что он должен читать по моим губам и говорить так же.

Этот способ мы придумали давно, зная о том, что вампиры даже невольно могут подслушать друг друга, благодаря своему абсолютному слуху. Маркус кивнул.

– Она – смертная, – прочитал он по моим губам.

На лице Маркуса четко читалось недоверие.

– Плохая шутка, – ответил мне он и всплеснул руками.

– Ты думаешь, я шучу?

– Естественно.

Ты не можешь быть серьезен.

– Я серьезен, как никогда.

Маркус пристально смотрел в мое лицо, словно пытаясь прочитать мои мысли.

Я понимал: ему было трудно принять эту новость.

– Седрик, это неправильно, – наконец, после долгого молчания и созерцания моей особы, одними губами сказал Маркус. Его взгляд, устремленный на меня, был полон возмущения. Несогласия. Неприятия.

– Я знаю, – только и ответил я.

– Вампиры не могут испытывать любовь к смертным.

Это ненормально.

– Значит, я – ненормальный.

– Как ты мог так вляпаться?

– Понятия не имею. Это просто случилось.

– Но, черт возьми! Вокруг тебя вьется столько красавиц-вампирш, а ты влюбился в смертную!

Маркус непонимающе смотрел на меня, и его брови взлетали почти до самых корней волос на его лбу.

– Теперь ты понимаешь? – спросил я.

– Прекрасно понимаю! И все равно ничего не могу понять!

– Я тоже, но мне плевать на это.