Недоразумение. История любви

За что ж тут осуждать? – ответил Никита.

– А я на вольные хлеба подался, – в голосе бывшего подчиненного прозвучала гордость. – Стал заниматься частным строительством, ремонтом. Руки-то у меня, как ты сам говорил, из того места растут, что надо. Постепенно клиенты ко мне потянулись, ценить мою работу стали. Теперь вот бригадой небольшой обзавелся. Летом первый большой заказ выполняли под ключ, коттедж делали. Хорошо получилось, Иваныч. Ты бы мной гордился.

– А я и так горжусь, Самат.

Не пропала моя наука для тебя. Молодец! И пацанов своих, думаю, правильно воспитаешь.

Самат подлил гостю в рюмку водки и задал вопрос, давно вертевшийся на языке. Но какой же восточный человек задает важные вопросы с порога? Сначала гостя накормить надо, напоить, дать отдохнуть, порадовать приятной беседой, а потом и вопросы задавать.

– Ну а ты-то как, Никита Иваныч? – снова блеснули любопытным огнем узкие черные глаза.

Не пошла эта рюмка, полыхнула жгучим пламенем по пищеводу, да и осела в желудке камнем. Что мог рассказать Никита бывшему подчиненному, с которым и дружить-то не дружил никогда? Что его бывший начальник, хозяин растущей строительной фирмы, уважаемый человек, что учил его уму-разуму когда-то, живет теперь в ночлежке для бомжей? Что нет у него теперь ни собственной крыши над головой, ни надежного заработка? Что теперь он, как нищий, вынужден побираться по бывшим друзьям и знакомым? Тут не только водка поперек горла встанет…

– Да как я… – Отвел глаза в сторону, хотя что там за окном рассматривать? Ветер, дождь, холод, поздняя осень.

 – Вот вернулся недавно…

Он замялся, не зная, с чего начать свой невеселый рассказ. Но Самат опередил его.

– Я знаю, что случилось, Никита Иванович. Семь лет назад в конторе нашей долго подробности обсасывали. Ты уж извини, не знал я, что мужики хуже баб сплетни любят.

Но уши не закроешь. И вот что я тебе скажу, Иваныч, – Самат наклонился поближе к Никите и заговорил тише, но доверительнее: – Будь я на твоем месте, поступил бы точно так же и ни о чем не жалел!

На сердце у Никиты вдруг стало тепло-тепло, будто и туда добралась согревающая жидкость из рюмки.

– Нет, Самат, тебе бы так поступать не пришлось. Ты в женщинах лучше моего разбираешься.