Недоразумение. История любви

Не скрывает ли чего-нибудь?

– Выходит, – кивнул Никита, отвернувшись к окну, за которым клубилась расцвеченная огнями темная осенняя ночь.

– А чего на вокзале ошиваешься? Ты же местный, судя по документам.

Никиту покоробило фамильярное обращение мальчишки-лейтенанта, но за семь лет он привык, притерпелся. Когда люди оказываются по разные стороны закона, возраст уже не имеет значения. Никита посмотрел на лейтенанта и задумался, стоит ли говорить правду. И решив, что врать не имеет никакого смысла, ответил:

– А меня домой бывшая жена не пустила.

Замки на двери сменила и не пустила. Родственников у меня нет, друзьям я, такой герой, не особо нужен. Денег нет, телефон и тот разрядился. Куда же мне было идти? Под дождем даже паршивый пес ночевать не захочет, будет искать сухое и теплое место. Вот и я…

В голубых глазах появился интерес, даже любопытство.

– А чего ж в полицию-то не пошел? Ты же прописан в этой самой квартире? Имеешь полное право там проживать. – И усмешка в голосе.

– А ты бы сам, гражданин начальник, после семи лет зоны пошел в полицию права качать? – не выдержал Никита и не мигая уставился в холодные голубые глаза.

Губы под пшеничными усами растянулись в неожиданно дружелюбной улыбке, а взгляд потеплел.

– Ясно все с тобой, Уфимцев. Ладно, помогу я тебе. – Он полез в нижний ящик стола и долго там копался, что-то разыскивая. Спустя минуту выложил на стол перед Никитой какую-то бумагу с напечатанным текстом. – Тут адрес центра социальной поддержки населения, проще говоря, ночлежки для таких, как ты, неприкаянных.

Выгнать не выгонят, а переночевать будет где. Ну а там как-нибудь разберешься со своей бывшей… – И добавил доверительно, совсем потеплев взглядом: – Все-таки бабы такие суки!..

Видать, история Никиты задела что-то глубоко личное в душе старшего лейтенанта с пшеничными усами. Никита, до конца не веря в расположение полицейского, взял листок со стола, убрал его вместе с документами во внутренний карман и, благодарно кивнув, вышел из помещения опорного пункта полиции.

Центр социальной поддержки населения, вернее, его отделение для лиц БОМЖ, оказался небольшим одноэтажным домиком с выкрашенными в нежно-желтый цвет стенами. На высоких окнах монументально смотрелись решетки. И тут решетки, вздохнул Никита и нажал кнопку дверного звонка.

На звонок никто не отреагировал, да и в окнах не было света в этот ранний утренний час. Судя по всему, обитатели крепко спали.