Отступать дальше некуда. Это книга о ленинградском поэте Юрии Борисове

К сожалению, исправительные лагеря ещё никого не исправляли, поэтому весь дальнейший путь его жизни был в ещё большей степени испорчен приобретёнными там навыками лагерных привычек.

Конечно, перед ним почти взрослым человеком был выбор: можно было окончить ремесленное училище, получить рабочую профессию и сделать трудовую деятельность смыслом жизни. Но он избрал другой путь: увёл себя в беспечную вольную, но нищенскую жизнь и линию поведения, идущую в разрез с общественным советским строем.

Юрий ещё не осознавал тогда, какую трудную дорогу ему предстоит пройти.

Появились новые друзья, пристрастившие его к спиртному, и дело дошло до того, что однажды ночью они даже взломали винный ларёк. Распивать вино стали прямо здесь же возле ларя на скамеечке, куда и подъехали стражи порядка, забрав их всех в милицию. Потом был допрос и суд, по приговору которого Юру за кражу осудили уже на четыре года, отправив в новую исправительную колонию.

После возвращения из мест заключения, необходимо было в течение шести месяцев устроиться на работу, как это предписывалось законом, и Юра оказался под пристальным надзором милиции.

«Если в районе происходило какое-либо криминальное происшествие, то „фараоны“, как тогда они называли милиционеров, сразу же приходили к нам на Малую Посадскую даже ночью, будя всю нашу коммуналку. Но всегда через несколько часов, проверив факты на причастность Юры к тому или иному преступлению, отпускали его. Вот такая была „веселуха“, а я тогда училась в пятом классе школы», – рассказывала сестра Ольга.

Юра пытался устроиться на работу в гастроном, на завод «Красногвардеец», рынок «Ситный», в парикмахерскую, кинокопировальную фабрику, но нигде долго не задерживался, потому что, любя свободу, он не мог понять, как люди могли работать от гудка до гудка.

Эх, друг, гитара

В начале шестидесятых годов у него появилась одна, но пламенная страсть: любовь к гитаре.

Вот что рассказала о его первых гитарах Ольга Васильевна:

«Дома у нас висела семиструнка.

На ней мама аккомпанировала и неплохо пела романсы и популярные песни. Юра переделал её на шестиструнную. Гитара была очень простая, маленькая. Мама играть на шестиструнке не умела, поэтому очень ругала брата. А потом, когда Юру посадили, ещё подростком, он попросил меня, чтобы я ему выслала ноты самоучителя и купила новый инструмент. Я ему купила шестиструнную гитару, простенькую и недорогую, и всё это передала на общем свидании, так что он там был при деле.