Три жены. Большое кармическое путешествие

Не закончила, перечитала, порвала листок в мелкие клочки и сунула в сумочку. Мать всегда с подозрением относилась к мелким клочкам бумаги: если у человека все в порядке, он никогда не станет так крошить бумагу, считала она.

На следующий день, за две минуты до окончания работы, он позвонил ей, предложил повторить тот вечер. Она согласилась с нескрываемой радостью, с поспешной горячностью. И уже не кралась за угол, летела на крыльях. Он поцеловал ее в щеку, когда она села в машину. И это было естественно, так целомудренно целовали ее двоюродные братья, ежегодно являясь к ней на день рождения.

На этот раз был другой ресторан, не мотылек, а скорее ночная бабочка: полумрак, всего восемь столиков, повсюду – цветы, много иностранцев. «Это валютный, – объяснил он. – Осталось кое-что от командировки». Снова один-единственный медленный танец, рассказы о заморских странах. Он коллекционировал картины, рассказывал о художниках. Лотрек, Ван Гог, Дали… Он говорил о них так, словно они его ближайшие друзья.

Вечер показался ей очень коротким, хотя домой они добрались уже за полночь. Он не вышел из машины, как и в прошлый раз, не открыл дверцу. У него были такие грустные глаза.

– Ты живешь с родителями? – спросил он.

– Да. – Она нервно сглотнула: началось.

– Завтра я уезжаю. Командировка на две недели в Италию.

Ей стало вдруг холодно. Две недели показались вечностью.

Целых две недели она его не увидит. Они помолчали.

– Ты знаешь, я женат, – сказал он.

Она кивнула, конечно же, она знала.

Только старалась не думать об этом.

– Мы давно чужие люди. Нет, не думай, это не пустые слова. У меня своя комната. Я живу с семьей как в коммунальной квартире: сам себе готовлю, сам стираю, убираю. Жену практически не вижу, дочери ко мне никогда не заходят. Они удивительно похожи на мать.

Регина молчала.

– Я старше тебя на пятнадцать лет, – добавил он. – Тебя ничего не пугает?

– Пугает. Я не увижу тебя целых две недели.

Он провел пальцем по ее щеке. Она поймала его руку, прижала порывисто к лицу.

Покатилась слеза, упала на его запястье. Он улыбнулся:

– Ну тогда…

Полез в карман пиджака, порылся и достал ключ:

– Что это?

– Это мне дал старинный друг. Поедем?

– Поедем, – прошептала Регина, борясь со слабостью, так неожиданно взявшей в плен ее тело.

Через два часа, встав с постели в чужой, плохо обставленной квартире, он разглядел наконец и пятна крови на простыне, и ее лицо со стиснутыми зубами.