Хубара. Сирийский дневник. Ливанская война

Это зверски искалеченный арабский разговорный язык, без падежей, окончаний и прочей орфографии, с минимально необходимым количеством слов. Хотя, многие, и такой «эсперанто» освоить не могут, в основном от лени. Но арабы нас понимают. Вот читать наши не умеют, слишком сложный алфавит

Они миновали вестибюль, и остановились в ожидании лифта.

– И ездить по городу будешь как я, или лучше. Машина в Союзе была?

– Есть «Жигули тройка», – ответил Володя.

– Ну, тогда, вообще, без проблем. Как только, забудешь все правила, станешь тутошним ассом.

У нас с тобой для бесед времени много будет, мы теперь соседи, будем жить в одной квартире. Отметишься в кадрах, и пойдём домой, познакомлю с женой.

Они поднялись на лифте на нужный этаж, прошли по коридору и оказались в служебных помещениях. За стеклом, сидел оперативный дежурный, Симонов представился. Ему подсказали, куда идти дальше. Вместе с Василием они пошли по светлому коридору, на одной из дверей красовалась надпись «Главный военный советник». В отделе кадров за столом сидел мужчина, средних лет, в арабской форме, без знаков различия, с острым, внимательным взглядом.

Наверное, «контрик» прикинул Симонов. Возле окна стрекотала пишущей машинкой крашеная блондинка, почему-то, с интересом оглядевшая Володю. «Контрик» записал Симонова в журнал, и сказал идти в такой-то коллектив. Симонов не знал, что такое «коллектив», попрощался с Василием и вышел к поджидавшему его Николаю.

– Ну, что? – спросил Труш.

– Послали в такой-то коллектив.

– Значит, в нашу дивизию, коллектив советников и специалистов такой-то дивизии.

– И где эта дивизия?

По словам Николая никого в коллективе, да и самого коллектива сейчас нет. Все разъехались по частям, приедут часам к шестнадцати. Тогда надо будет представиться генералу – руководителю коллектива

– А пока, пойдём домой, покажу тебе твоё жилище.

Они прошли по длинному, во всё здание, открытому балкону, с одинаковыми дверями в квартиры, и одинаковыми окнами, которые, судя по гастрономическим запахам, были кухонным.

Постучавшись для порядка, Николай открыл дверь и пригласил Симонова в большую прихожую.

– Наверное, убежала в магазин, – предположил хозяин, не увидев, жены.

В квартире было почти стерильно чисто. Симонов разулся в прихожей, и вслед за соседом, прошёл в комнаты. Квартира была большая, пятикомнатная. Общий просторный зал, с четырьмя глубокими креслами, мягким диваном, журнальным столиком, и средних размеров, японским телевизором в углу.