По яркой магистрали жизни

– Вот это улица Пензенская?

– Да, Пензенская улица. Она и тогда была Пензенская.

– А вот это что за домик старинный? – спросил Андрей, когда они проезжали дальше по улице.

– Сейчас не помню, но это самый старый дом. …Вот здесь Глуховы живут (про которого я говорил, друг), а напротив него, на площади как раз, был колодец один – считай, на всю улицу. А это была контора колхозная. Сельский Совет и правление колхоза были в одном здании, напротив бабы Клавы. Сейчас в этом доме живут люди. А здесь брат двоюродный жил, – показывал Александр Константинович с детства знакомые места.

– Тётя Дарья тут жила, – добавила Татьяна Дмитриевна, а потом они продали дом.

– А вообще, порядка нет – зарастает село… Пропадает село. – Отметил с грустью Александр Константинович.

– Но это сейчас по всей России…, – добавил Андрей. – Вот я был в селе Талы. Там было 5000 населения по данным 1993 года, а сейчас осталось 500 человек…

От темы отвлекла буйно разросшаяся среди дороги амброзия.

– Что, неужели тут хозяев нет? Неужели нельзя было вот это скосить? Что делает Председатель Совета? – возмущённо заявил Александр Константинович, знавший толк в организации инфраструктуры села, в том числе и в содержании улиц в порядке. – Такие переулки были замечательные… А вот здесь крёстная жила, Тётя Маня, сказал он, показывая очередной домик. А здесь Саша жил, брат двоюродный.

– А какая фамилия у твоей крёстной? – спросил Андрей.

– Голышева Мария Петровна… Что, нельзя скосить вот это? Нельзя бурьян убрать? – снова отметил Александр Константинович, проезжая мимо очередных кустов сорной травы.

 – Просто таких хозяйственников гнать поганой метлой надо, раз не любят своё село. Нельзя порядок навести. Такое село было красивое!

Двигатель «Волги» гудел, машина продолжала ехать.

– …Вот эта улица широкая была: на Урал мы по ней бегали, – продолжал Александр Константинович, – а сейчас всё зарастает, амброзия, ээээй… Так и живём одним днём – отживаем, вот мне что и не нравится.

Люди перестали сами себя уважать. Улицы были запружены, утки, гуси, а трава вот такая зелёная!.. Была. Чудесная. А сейчас – что это такое? Амброзия растёт вон.

Проехав ещё минуту, Александр Константинович показал на их дом, и сказал, что вода доходила до него. – А от этих домов только трубы торчали! – показал он жестом руки.

– Ого! – удивилась я.

– Вот этот дом остался только один. Старый ещё.