По яркой магистрали жизни

Я уже там не был 50 с лишним лет… Вот эта Пензенская улица была, а сейчас проедем по Московской улице.

Повернув на улицу, мы с сожалением увидели, что и она заросла амброзией и клёном.

– Было всего две улицы – добавил Андрей, – их заселили жители из Москвы и из Пензы.

– Но в источниках по истории – первом рапорте о регистрации деревни Подстёпки – так и пишется, что было две улицы – «два порядка двух улиц» застраивались.

Проехав ещё несколько сотен метров, Александр Константинович обратил наше внимание на небольшой массив, застроенный домами.

– Вот здесь был пустырь – этих домов не было. Только по Московской улице было немного. Тут вот тоже степь была, – показывал он на ряд скромно стоящих домов, проезжая мимо них.

– А здесь что было? – спросил Андрей, спустя некоторое время.

– Здесь магазин был. А вот здесь мы были на свадьбе у племянницы.

Александр Константинович остановил машину возле небольшого сельского магазинчика. Татьяна Дмитриевна вышла, чтобы купить что-нибудь на гостинец родственникам.

Мы втроём остались ждать её в машине.

– Ух ты, смотри – крест поставили. Значит, наверное, церковь сделали из дома? – увидел Андрей Александрович предмет своего научного интереса.

– Наверное, молельный дом сделали. Тут была, по-моему, школа. Или магазин на месте школы? – пытался вспомнить детали Александр Константинович. – Да нет, похоже на школу. Скорее всего, да. Мы ведь разутые бегали в школу зимой.

– Здесь ты учился, в этой школе? Давай-ка я её сфотографирую!

– Да, 4 класса учился здесь.

Похоже на неё, но переделали дом… Да, правильно, это школа, – спустя несколько секунд сказал он.

– Сайдингом только облагородили, – подметила я.

– Пустырь здесь был, до самой той улицы, до оврага. И этой площади здесь не было. Мне в окошко видать было: как дежурный побежит вокруг школы с колокольчиком – я выбегаю и бегом! А мне брат делал доску такую и на ремешки. Одеваешь так, как сейчас на курорте ходят. Прибегаешь и ноги раз – в парту, и греешься.

Была одна преподаватель, жила в школе. Она была директор, она была и учительница.

– Как её звали? – уточнил Андрей.

– Таисия Прокофьевна Паршуткина. По-моему, Прокофьевна. Подойдёт она, постучит по голове: «Чурбак безглазый! Разве я тебя этому учила?» Однажды надо было «вольно» рассказывать стихотворения – кто что знает. А со мной сидел Сашка Глухов. Она ему и говорит: «Ну, Глухов, вставай! Что выучил?»

– Да я короткий выучил…

– Вставай, рассказывай.