Рекламная пауза (сборник)

Хмельницкий на полусогнутых ногах метался по комнате-аппендициту – без окон, с одной дверью – и судорожно искал что-то. Обеими руками он крепко обхватил район молнии на джинсах.

Теперь причина Сашиной лихорадки стала понятна.

– А что ж ты в сортир не пошёл? – я в недоумении развёл руки.

– Не донесу… – выдавал дикий степ Саша. – Уже…

Мы с Алексеем переглянулись – надо что-то делать, вон ведь как человека согнуло!

– У-у-у! – гудел наш товарищ и густо сыпал матами. Досталось всем – и Балаганному, и пиву, и нам почему-то, но больше всего – ведущей Свете.

Крицин увидел на заваленном всяким хламом столе пустую бутылку.

– Саня, давай сюда! – Лёха быстро поднёс бутылку туда, куда надо.

Хмельницкий чуть не плача, потянул молнию на джинсах вниз:

– Да как я – туда?! Она же маленькая!

– Кто? – не понял Алексей.

– Бутылка! – высоко крикнул Хмельницкий и добавил короткое, но ёмкое слово на ту же букву, что и бутылка.

– Кефир здесь не пьют, – совершенно не к месту ляпнул я. Действительно, вот к чему это?

– Саня, я знаю как надо! – Решительность Алексея гипнотически подействовала на страдающего. Он полностью доверился Крицину.

Начали!

Я стоял у двери, чтобы никто не помешал процессу.

Парни склонили головы, аккуратно приспосабливая там всё как надо. На фоне доносящейся из зала «Барыни» и всеобщего веселья, здесь было подчёркнуто серьёзно и ответственно:

– Вот так…

– Ага!

– Чтобы прямо туда… И придерживать надо сверху.

– Ага, держу.

– Только не сразу, по чуть-чуть… Давай!

Через пару секунд Хмельницкий снова загудел:

– У-у-у!..

Это «у» принципиально отличалось от предыдущего. Сейчас это «у» звучало как наивысший восторг, запредельное наслаждение. Человеку на глазах становилось лучше. Ещё через несколько мгновений Саша, улыбаясь, подтвердил наши предположения:

– С-с-у-ука-а!.

Лёха внимательно контролировал процесс, склонившись над живописным ансамблем из двух предметов, словно хирург на операции.

Всё!

Хмельницкий стоял посреди комнатки с бутылкой в руке и блаженно улыбался. Сейчас он олицетворял собой абсолютное счастье. Мне вспомнился праздник Нового года в далёком детстве, когда у ёлки ты получал в подарок от Деда Мороза именно то, о чём давно мечтал.