Два голоса, или поминовение

Рука умершей

На востоке падает ввысь звезда,

утопая в молоке рассвета.

Выше – созвездие Южного Креста

погружается в небо антрацитного цвета.

Со мной кипарис у тьмы на рубеже

мрачно стоит со звездами в кроне.

Я тоже мрачен, все знаю уже,

ломая руки стою на балконе.

От моря и ветра синеет мгла,

в стакане – вино пустота сменяет.

Внезапно блеснула в изломе стекла

звезда, что ее мне напоминает.

Когда улетают за грань бытия,

со лба ниспадает звезда такая.

Нет, это просто слеза моя,

ее в остатки вина макаю.

Серебряно-синяя веет мгла,

сейчас меня всего охватит.

Скажи мне, милая, ты здесь прошла?

Твоя рука мои волосы гладит?

На западе розой рассвет горит

и солнце полной чашей плеснуло.

Рассеян миф. Стакан разбит.

А руку дерево мне протянуло.

Тела

Миру – благо,

миру – прибыток,

а мне немного:

тела убитых.

Если поднимут

воскресших из тла,

мир обнимут

убитых тела:

тела детей

со дна крематория

будут лететь

над всей историей,

тела девчат,

тела юнцов,

над ними чад

терновых венцов,

тела солдат,

что во рвах ютятся,

пойдут побеждать —

освободятся,

тела из траншей,

из могилок временных,

с веревкой на шее,

тела расстрелянных,

тела затоптанных,

тела гонимых,

нахлынут толпами

непримиримых!

Докажут делом

свою правоту!

А мне с одним телом —

невмоготу.

Баллада

– Милая жена, до встречи, —

говорю перед попойкой.

(Вижу: страх согнул ей плечи,

знаю: сердце сжалось, ойкнув.)

– Мой любимый, мой бедняжка,

ляг, хинин тебе поможет.

– Да, попойка – труд. И тяжкий.

Редко кто вернуться может.

– Без тебя все пусто станет.

Не пришлешь ли мне подарка?

– Если сил на то достанет,

поцелуй пришлю я жаркий.

– Мы друг друга так любили,

шли всегда одной дорогой.

– Милая, ведь ты в могиле,

подожди меня немного.

– Ты придешь, мы встанем рано

и отправимся в Муранов.

На Налевках, Новом Свете

ждут нас маленькие дети.

– Дети все с тобою рядом,

без венков, цветов и ленты.

Их откапывать не надо,

вырастают пусть в легенды.

– Если вырастут, весною

будешь ты копать могилы.

– Да, себе, тебе, со мною

чтоб всегда была ты.

– Милый,

ты устанешь, может статься?

– Но ведь нам не возвращаться.

Жена

Облаков безумный гомон,

цвет на цвет идет войною.