Два голоса, или поминовение

К распутью, друг свободы,

и выбери свой путь!

На нас идет беда —

жестокая история:

жгут села, рушат города,

громят лаборатории.

Мгновенно расползается

в развалинах зараза,

народ бежать кидается,

отравлен газом.

Когда, тупы и бледны,

чудовища лезут на свет,

становятся ох как нужны

слова!

Твоё слово, поэт!

Хор I

В страшный час помолимся снова

пока не в бездне, а в яви.

Да вострепещет виновный.

Бог нас оставил.

Хор II

Ни вины, ни бога не знаем,

нам неведом страх пораженья!

В руинах живут дела, и

разум ведет к свершеньям!

Хор I

Злые орды, как вороны,

Знамён полотнища рвут.

В какую рвануться сторону?

Мир кровью залит по грудь.

Хор II

В нас меры и эталоны.

Души ясны.

Это нашей знамёна

кровью красны.

Хор I

Словно царь Иксион,

отдан мир на мученье.

Сядь, Судия, на трон.

Свершись, Откровенье!

Хор II

В нас есть и сила, и воля —

потоп остановим плотиной.

Засеем голое поле

и выстоим – мы едины!

* * *

Волшебные и колдовские,

в своей лазури утонули.

Несчастие глаза такие:

приснились раз, – все сны спугнули.

А как назвать их? – Висла? Гопло?

Печаль славянская в них плещет.

Слеза скатилась и просохла,

а в них огонь купальский блещет.

Как две весны, где льда обломки,

пруды, где неба слишком много,

и в берегах, до самой кромки —

и восхищенье, и тревога.

Нырнуть бы в синий ад плавучий,

чтоб захлебнулся от тоски я.

Пускай обворожат, замучат

глаза такие колдовские.

* * *

В тучах крыльями блистаем.

Там орел – наш горний брат —

дарит нашей смелой стае

мир, что грозами объят.

Вдаль, туда, за океаны,

где неведомые страны,

грозен путь!

В вышину, где стратосфера,

где не воздухом, но верой

дышит грудь!

Летчик, бурями живущий,

в те края, где рая кущи,

дальние моря,

снежная заря, —

смело мчится,

чтоб, как птица,

там блеснуть.

Ввысь – к звезде путеводной,

хоть в пучине холодной

смерть нас ждет!

Нас об этом просила

наша юная сила,

сердца взлет!

* * *

«Человек это звучит гордо», —

сказал покойный Максим,

а меж тем: тут колотят в морду,

говоря, что ты сукин сын.

Что же делать такому сыну

за решеткой НКВД?..

Так помолимся мы матерщиной

потускнелой алой звезде.