Птифур. Шоколадное сердце кондитера

– Определенно, – устало проговорил Зефир, положив руку Лиде на талию и ведя ее в танце. – Куда ты подевалась? Я не смог тебя найти.

– Изучала королевское древо вместе с принцем Безе, – ответила Лида, и губы ее растянулись в довольной усмешке. – А ты говоришь, что я только в неприятности могу попадать.

– Ты говорила с Его Высочеством?

Зефиру в это с трудом верилось.

– Ага. И даже договорилась с ним потанцевать.

Делая новый пируэт, Лида успела заметить счастливое лицо маркизы де Тарт, которая в данный момент искренне, без всякой ревности и досады любовалась их парой.

– Ты ведь знаешь, что нравишься ей, да? – спросила она у покровителя. – Именно она попросила меня освободить тебя от общества назойливых девиц.

– Это она их так назвала? – недовольно поджав губы, спросил Зефир.

– Не совсем. Думаю, все же воспитание не давало ей произнести слова, которые крутились на языке, – хотя Лида сомневалась, что маркиза могла сквернословить даже в мыслях. – Ну, так как? Ты знаешь, что нравишься ей?

– Знаю, – нехотя признался Зефир.

– И?..

– Что «и»?

– Как это что? Если знаешь, что нравишься ей… Да она особо этого и не скрывает… То тебе горит зеленый свет! Чего ты тормозишь?

– Все не так просто, как ты себе представляешь…

– Да не может быть здесь ничего сложного. Вот скажи, кто из вас старше?

Зефир немного помялся, но все же ответил, что Шарлотка старше, пусть и ненамного.

– Значит, дело не в возрасте. А в чем тогда?

– Лида, это все не просто.

– Если не хочешь, чтобы я донимала тебя расспросами, то постарайся уж по-простому мне все объяснить. Я ж теперь от тебя не отстану.

И Зефир решил, что объясниться действительно будет проще, чем пытаться изловчиться и скрыть от подопечной то, что и так рано или поздно станет ей понятным.

– Если говорить на понятном для тебя языке, то у нас разный социальный статус.

– Это потому, что она – маркиза, а ты простолюдин?

– Я не простолюдин, – казалось, будто слова Лиды задели Зефира за живое.

Зефир старался говорить как можно нейтральнее, словно то, о чем он говорил, его не касалось. Но Лида видела, сколько боли приносили ему собственные слова. И, наверное, впервые она задумалась о том, что совершенно ничего не знает о Зефире и о его жизни. И о том, что он каждый раз оставлял позади, возвращаясь на их кухню через розоватую дверь.

«Мы ведь семья.